Дочь дракона и юриста. Часть 1 Когда ложь возвращается домой

Глава 16

«Если ты начинаешь действовать, как молоток,

все остальные люди тебе покажутся гвоздями»

(Брюзжал дедушка, когда внучка принялась

доставать всех вокруг из благих побуждений)

Едва увидев первые два шара, переданные в руки мамы, Лютрай издал нечто вроде боевого клича ирокезов и вцепился в новую игрушку. Пришлось уступить, и сын своей матери чуть не изобрёл боулинг. Тем самым надоумив её, чем ещё привлечь любителей позабавиться, готовых легко расстаться с серебром. Понятно, что боулинг не бильярд. Во-первых, устроить трудней: это тебе не столы с шарами настругать – размеры которых помнила наизусть. А во-вторых, она ни разу в жизни не посетила боулинг: как-то не цепляло. Не знала, из чего сделаны шары с кеглями, каковы размеры дорожек и всё прочее. Хотя ей казалось, что это развлечение должно аборигенам понравиться. Тем более что нечто похожее у них имелось, но играли на улице и каменные шары не катали, а швыряли. Так что потом, наладив дела, можно попытаться изобразить им боулинг.

– Сойдёт? – отважно отобрав у шебутного полукровки один из шаров, спросил мастер.

Между прочим, совсем ещё молодой, но по слухам на редкость талантливый. Косая сажень в плечах, морда мастифа, но глаза так горят творческим огнём – просто бездна обаяния.

– Сам не точил, – честно предупредило молодое дарование с искренним пренебрежением гениального пианиста, которому на концерте предложили играть гаммы. – Брат делал. Всё по твоим размерам, госпожа, – заверил он, беря в руки местный примитивный штангенциркуль. – Вот. И вот. С какой стороны не меряй, одинаково. Нам такого заказчика терять выгоды нет.

– Где бы проверить, как он катается, – отняв у него шар, закрутила головой Мийра.

На каменном полу запущенный рукой Лютика шар скакал козлом по неровностям. Братья-резчики притащили пару широких ровных досок, и принялись запускать по ним образец. Вскоре два мальчишки-переростка и один недоросток забыли и про заказчицу, и про остальную работу: катали шары по доскам, с ходу придумав импровизированные состязания. Мийра присела в сторонке на грубый качавшийся табурет, достала из поясного кошеля листок с планом бывшей квартиры отца и грифель. С помощью эталонного дециметра начала прикидывать, как втиснуть в старую квартирку два бильярдных стола. Поняла, что придётся ломать стену между гостиной и небольшой прихожей у заднего входа.

Словом, погрязла в расчётах и не заметила, что они с Лютраем засиделись в гостях, отвлекая мастеров от работы. Когда спохватилась, поспешила домой: отец уже должен вернуться с рыбалки, где пропадал последние три дня – прятался от погромов, учинённых дочерью. Однако вместо отца она застала дома того, кого жаждала встретить так же страстно, как стаю драконов. Хотя подспудно понимала: этой встречи не избежать.

Работа в трапезной кипела. И не только у отделочников. Деревщики из другой мастерской устанавливали за стойкой широкие стеллажи – естественно, сделанные по чертежам дочери Угрюмца. И стойки, и полки не просто качественно отшлифованы – ещё и лаком покрыты.

– Чего их было так изукрашивать? – едва завидя расточительную хозяйку, разворчалась Толстая Унка. – Кому оно надо?

Стойку отодвинули подальше от стены, дабы не мешать работе деревщиков – её тоже придётся менять. Но пока всю столешницу заставили новой утварью: исключительно дорогой медной. Хлура, получив от госпожи неописуемые полномочия и неограниченные финансы, успела закупить первую партию необходимого. И четвертую часть обветшавшей стойки занимал огромный медный таз. Стряпуха с нежностью оглаживала его блестящие бока широкой мужской ручищей, любовно косясь на стоявшие рядом разновеликие котелки. Не глядя на хозяйку, она ласково пробасила:

– Глаза не нарадуются.

– Красиво, – рассеянно поддакнула Мийра, не успев поймать за руку нырнувшего в таз ребёнка.

Лютик уселся в нём, скрестив ноги, и принялся раскачиваться, гремя дном о дерево. Хлура обиделась, схватила кощуна за шиворот и подняла, приговаривая:

– Один разор от тебя шалопута.

Мийра хотела выручить сына, но тут из бывшей папиной квартиры вырулила хмурая Хлопа – младшая дочь стряпухи, статью пошедшая в мать: богатырь, а не девка. Да и характером ни в чём родительнице не уступала: серьёзна, как министр, и грозна, как генерал. Хотя грубое лицо девушки смягчала не до конца утраченная миловидность юности. Она протопала тяжёлым решительным шагом к хозяйке и пробурчала:

– Госпожа, ты бы домой не ходила. Пока хозяина дома нету.

– Отец ещё не вернулся? – машинально осведомилась Мийра, подхватив сына.

Которого ей в руки сунули безо всякого бережения – словно куль с мукой.

– Если бы вернулся, я бы сказала, – досадливо уведомила Хлопа, недобро щурясь на хозяйского отпрыска.

– Это не я, – моментально открестился Лютрай, выскальзывая из нерасторопных материнских рук.

После чего драпанул со всех ног к спасительно распахнутым дверям трапезной: помчался искать спасения у добряка Олуха.

– Я тебе! – погрозила ему вслед кулаком Хлопа и, наконец, объяснила, чем пришла обрадовать: – Дома-то тебя твизария поджидает.

– Какая твизария? – напряглась Мийра.

– А я почём знаю? – проворчала Хлопа, переглянувшись с матерью.

Хлура тотчас позабыла о покупках и упёрла руки в бока, явно намереваясь прикрыть хозяйке тылы.

– Голова укутана, имени своего не назвала, – перешла Хлопа к конкретике. – Не говорит, а повелевает. Накидка да штаны у неё небогатые, но держится так, словно вся, как есть, в синем атласе с золотой росшивью. При ней два твиза: морды каменные, глаза ужас, какие нечеловечьи. Их-то я в дом не пустила, и твизария тому не воспротивилась. Но сама впёрлась, как к себе домой. Расселась в гостиной…

– Понятно, – остановила поток справедливой критики Мийра, мысленно уговаривая местного бога справедливости, чтобы тот заступился.