Дочь друга. Два запрета

Глава 1

(Игорь)

Черт возьми, наконец-то дома. Лифт открывается прямо в прихожую, и я с наслаждением вдыхаю знакомый запах чистоты и покоя. Адская командировка позади, и вернуться на день раньше – лучший подарок самому себе. Сбрасываю сумку на пол, пиджак – на вешалку, расстегиваю манжеты. Тишина. Блаженная тишина.

Она длится ровно до того момента, как я делаю шаг в гостиную.

И застываю как вкопанный.

Спиной ко мне, в той самой гостиной, которую я покинул всего неделю назад, склонилась над журнальным столом женская фигура. Узкие спортивные леггинсы так ярко обрисовывают каждую линию ее округлых, соблазнительных ягодиц, что на секунду мне кажется, будто я попал не в свою квартиру. Футболка задралась, открывая упругую полоску кожи на пояснице, а волосы небрежно собраны в пучок, из которого на шею выбиваются отдельные мокрые от усердия пряди.

И главная деталь, которая все объясняет: из ушей свисают белые шнурки наушников. Вот почему она не слышит ни лифт, ни характерный щелчок его дверей прямо в прихожей моего пентхауса. Она в своем мире, полностью поглощенная уборкой под какой-то ритмичный бит, доносящийся оттуда тихим шипением.

Мозг, заторможенный усталостью, щелкает, как замок. Конечно, это Даша. Я узнаю ее сразу: по силуэту, по наклону головы. Но та Даша, которую я видел две недели назад на дне рождения моей дочери Насти, была в нарядном платье. А эта... эта в тысячу раз реальнее и опаснее.

Я прекрасно знаю, что Даша давно не тот угловатый подросток, но сейчас, в этой бытовой, почти интимной обстановке, ее пышные формы – мягкие изгибы бедер, талия и упругая грудь, подчеркнутая простой тканью футболки, – смотрятся откровенным вызовом. Не булочка, нет. Скорее, спелый, сочный персик, от которого так и тянет откусить.

— Даша? — мой голос звучит хрипло, выдавая не столько вопрос, сколько констатацию факта, смешанного с шоком.

Она не реагирует. Продолжает тереть стол, слегка покачиваясь в такт музыке. Приходится подойти ближе и, осторожно коснувшись ее плеча, повторить:

— Даш?

Эффект мгновенный. Она взвизгивает, подпрыгивает на месте, выдергивает наушники и резко оборачивается, прижимая тряпку к груди, как щит. Глаза – круглые блюдца, полные чистого ужаса. Щеки заливает густой румянец. Да, это она. Но в ее испуганном взгляде, в том, как выгибается ее тело, я вдруг с абсолютной ясностью вижу не подругу дочери, а женщину. Аппетитную, от которой у меня перехватывает дыхание. Черт возьми.

— Игорь Андреевич! Вы... вас не должно быть до завтра! — она сжимает в руках тряпку.

— План изменился, — пожимаю я плечами, медленно приближаясь. Интерес разгорается внутри. — А это что за перформанс? Настя попросила провести инвентаризацию пыли?

— Я.. я убираюсь, — она опускает глаза.

— Погоди-ка, — медленно произношу я, делая еще шаг ближе. — Дашуня, а не хочешь ли ты мне объяснить, что дочь Владислава Михайловича, человека, который скупает нефтяные вышки на завтрак, делает в моей квартире с тряпкой в руках? Твой папа в курсе, что его наследница подрабатывает клинером?

Эффект мгновенный. Она бледнеет.

— Нет! Игорь Андреевич, он не знает! И не говорите ему, пожалуйста! Это наш с Настей секрет... Папа вечно твердит, что мы ничего сами не стоим. А я хочу доказать, что могу. Но без опыта работу не найти... Настя сказала, ваша квартира свободна... Предложила убрать и ее к вашему приезду. Настя хотела вам сюрприз сделать: чистота и порядок. Я думала, успею, и никто не узнает.

О да, дочь, сюрприз удался! Смотрю на Дашу. На эту взрослую девушку, которая пытается доказать свою самостоятельность. И вижу в ее глазах не детский упрямый огонек, а серьезное, взрослое решение. Это... сводит с ума. Два моих железобетонных запрета трещат по швам. Дочь друга? Влад, прости. Сейчас Даша выглядит как нечто гораздо большее. Подруга дочери? Настя взрослая девочка, справится.

В ее глазах читается паника, стыд и что-то еще... призывное. Мой внутренний тормоз с треском ломается.

— Хорошо, — мой голос низкий, почти хриплый. — Я сохраню твой секрет. Но и ты мне кое-что обещаешь. Никогда и никому.

Я не даю ей опомниться. Моя рука скользит по ее щеке, пальцы впиваются в мокрые от пота волосы у затылка. Я притягиваю ее к себе и накрываю ее губы своими. Это не поцелуй. Это захват. Я чувствую, как она вся обмякает, а потом ее руки цепко обвивают мою шею, и она начинает отвечать с такой же жадностью.

Дальше – все как в густом, горячем тумане. Я не помню, как мы оказываемся в ванной. Кажется, я просто веду ее за руку, и она не сопротивляется, ее пальцы лишь сильнее впиваются в мою ладонь. Дверь душевой кабины распахивается с глухим стуком. Я с силой поворачиваю ручку смесителя, и сверху на нас обрушиваются потоки горячей воды, мгновенно застилая все плотной пеленой пара.

Она вскрикивает от неожиданности, прижимаясь ко мне. Сквозь мокрую ткань футболки я чувствую каждую округлость ее груди, каждый изгиб. Мои руки скользят под ее одежду, сдирая с нее тяжелую от воды футболку и леггинсы. Она помогает мне, торопливая и дрожащая.

И вот мы уже голые, скользкие, прижатые друг к другу под обжигающими струями. Вода стекает по ее коже, подчеркивая белизну плеч и соблазнительную полноту груди. Я притягиваю ее лицо к себе, и наш поцелуй становится еще более жадным. Мои ладони скользят по ее спине, вниз, охватывая ее пышные, упругие ягодицы, прижимая ее к моему напрягшемуся возбуждению. Она стонет мне в рот, ее руки путаются в моих волосах, ее бедра непроизвольно двигаются навстречу моим рукам.