дочь двух миров

Пролог. Нестер. 3 апреля.

Пролог. Нестер. 3 апреля.
Лишь стоило нам въехать под тень леса, как городская пыль и выхлопные газы разом сменились пьянящим коктейлем запахов. В нос ударила прохлада, пахнущая влажной хвоей, прелыми листьями и чем-то неуловимо живым, диким. Я вздохнула полной грудью, и этот воздух, свежий и лесной, наполнил меня до самых кончиков пальцев.
Вокруг, словно великаны-стражи, высились лиственные и хвойные деревья. Их ветви сплетались в густой полог, сквозь который солнечные лучи пробивались золотистыми лучами-кинжалами, выхватывая из полумглы трепетные папоротники и шапки мха на старых корягах. А на небольших полянках, куда солнце заглядывало смелее, росли ослепительные цветы, и высокая трава, усыпанная росой, переливалась и искрилась, будто рассыпанные самоцветы.
Решение переехать сюда, променять городскую суету на это тихое умиротворение, созревало в моей семье почти год. И вот, месяц назад, мы, наконец, решились и начали подготовку к переезду в лес. Теперь лишь изредка предстояло выезжать в город за припасами, чтобы снова и снова возвращаться в этот зеленый храм спокойствия.
Я с теплотой посмотрела на свою большую семью, устроившуюся в машине. На моем плече устроилась Изабелла, моя младшая сестра, ее ровное дыхание говорило о безмятежном сне. На передних сиденьях Кайн и Райнер, мои младшие братья, яростно, но шепотом (чтобы не разбудить сестер) спорили о чем-то своем, мальчишечьем. Папа, с сосредоточенным и спокойным лицом, вел машину по извилистой лесной дороге, а мама, укачивая на руках Лейсан, нашу самую младшую сестру, которой было всего пару недель от роду, напевала что-то тихое и колыбельное. с другой стороны от меня, сидела Кайла, еще одна моя младшая сестра.
Мое сердце сжалось от счастья. Я улыбнулась и отвернулась к окну, чтобы смахнуть навернувшуюся слезу счастья. И тут же поймала на себе взгляды из другой машины. Уайлдер и Никсон, мои двоюродные братья, с энтузиазмом махали мне руками, а тетя Розали, моя крестная, подмигнула, ее глаза лучились добротой и общим для нас всех предвкушением. За рулем их автомобиля сидел дядя Джарет, мой крестный, такой же собранный и внимательный, как и папа. Мы были не просто семьей — мы были целым маленьким племенем, въезжающим в свою новую, полную тайн жизнь.
***
Мы достигли пункта назначения. Передо мной вздымался унылый серый забор, за которым угадывались лишь смутные очертания крон деревьев, сулящие тишину и уединение.
Переступив через порог, я оказалась в просторном дворе. Прямо передо мной, в самом его центре, возвышалась массивная деревянная платформа, напоминающая сцену. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это и есть крыша самого дома, скрытого под землей. Эта платформа, которую я мысленно тут же окрестила «сценой», служила одновременно и настилом, и местом для отдыха под открытым небом.
С противоположной стороны, куда едва проникали лучи солнца, царил полумрак. Густые кроны деревьев отбрасывали глубокие тени, и именно там, в самой глубине, притаилась неприметная дверь — вход в жилище.
Я толкнула массивную створку, и передо мной открылся узкий проем, откуда вела вглубь крутая лестница. Без лишних раздумий я начала спускаться. Первый этаж встретил меня просторным пространством, объединяющим кухню, гостиную и дверь в ванную комнату. Отсюда же уходила вниз еще одна лестница, ведущая, как я предположила, в спальные комнаты.
Погружаясь глубже, я отмечала одну деталь: весь интерьер, от стен до мебели, был выдержан в гамме темных, глубоких древесных тонов — цвета венге, горького шоколада и старого дуба. Воздух был напоен запахом дерева и прохладной земли, создавая атмосферу надежного, дышащего спокойствием убежища.
Осмотрев дом, я поднялась на улицу, чтобы помочь родителям. Они вручили мне рюкзак и небольшой чемодан, а Изабелла несла свой рюкзак и маленькую сумку. Сестра шла рядом, с восхищением разглядывая лес, и ее удивление вызывало у меня улыбку и умиление.
***
– Ну как тебе здесь? – выдохнула я, наконец разобравшись с сумками.
– Круто! – прошептала девятилетняя Иза, заворожённо глядя вокруг. – Так красиво...
Я ласково провела рукой по её белым волосам, и по лицу разлилась улыбка.
– Это только начало, Иза. Лес ещё успеет тебя удивить.
– А мы пойдём гулять? – тут же принялась умолять она, и глаза её загорелись.
– Конечно, пойдём. - маленькая ладонь Беллы уверенно вложилась в мою. Хоть Изабелле и было девять, а мне тринадцать, и разница между нами была всего четыре года, она всё равно была такой миниатюрной и хрупкой по сравнению со мной. В этом жесте было столько доверия и тепла, что сердце отозвалось тихой, светлой радостью.
***
Лес поражал своей дикой, спокойной свободой. Ни суетливых прохожих, ни оглушительного рева машин — только шепот листвы, пение птиц и упругий ковер мха под ногами. Воздух, густой от запаха хвои и влажной земли, пьянил своей чистотой.
Мы с Изабеллой бродили среди вековых стволов, забыв о времени, и вернулись в лагерь лишь тогда, когда написали родители: «Мясо на костре уже готово!»
Вечер прошел в умиротворяющей тишине. Мы ужинали дымной, невероятно вкусной едой, делились впечатлениями о лесе, строили планы и просто болтали обо всем на свете под мерцающее пламя костра и треск горящих поленьев.
Тогда я была просто счастлива. Смех давался легко, а будущее виделось бесконечным солнечным днем. Но это спокойствие было обманчивым, тишиной перед выстрелом. Я не знала, что уже тогда, в самой гуще счастья, кто-то или что-то незримое заводило часы, отсчитывая последние месяцы до того, как моя жизнь превратится в ад…