дочь двух миров

Глава 11. Нестер (Эмбер). 

Прошло несколько недель с того взрыва в лаборатории. Мы вернулись в университет после дистанционного обучения. С одной стороны, досадно — на дистанции сложнее выявлять среди студентов ведьм. С другой… я разобралась с теми, кто знал слишком много. Казалось бы, можно выдохнуть.
Но покоя нет. Постоянно, неотступно — чувство, что за мной следят. Шевеление за спиной, холодный взгляд из толпы — ничего конкретного, только тихий, непрекращающийся укол страха в затылке.
А потом я заметила птиц. Они дежурят у моего окна по сменам. Ворон с неестественно желтыми глазами и розоватыми перьями на сгибе крыла. Голубь, у которого вместо лап вьются бледные щупальца. Их минимум пять. И все — не из нашего мира.
Такие мутации — норма у фамильяров. Значит, за мной уже не просто следят. За мной охотятся. Видимо кто-то все же видел меня, выбирающуюся из окна той лаборатории…
Да, трудности не заканчиваются. И самая неудобная, самая запутанная из них — Десмонд.
Мы дружили. Сидели вместе, он всегда был под рукой — с конспектом, с кофе, с какой-нибудь глупой шуткой. Удобно. Я не думала об этом. Не до того было.
А потом его как подменили. Взгляд стал цепким, липким. Как будто он не просто смотрит, а примеряется. Его смех стал громче, когда смеюсь я. Его пальцы стали находить мое запястье, плечо — не случайно, а нарочно. Проверяя границу. Нажимая на нее.
В тот вечер мы тупили над учебниками у него в комнате. Было нормально. Пока не стало тихо.
И в этой тишине он двинулся ко мне. Не быстро, не с порывом. Медленно и тяжело, как танк. В его глазах не было «можно?». Было «ты уже моя». Уверенность, от которой кровь стынет. Стальнаяннр6, мужская уверенность, что ему все можно.
Я дернулась назад, как от удара током. Все внутри сжалось в комок гадливости и страха.
Он отъехал. Бровью не повел. Сказал «ой, сорян» таким тоном, будто пролил чай, а не попытался меня съесть взглядом. Не растерялся. Просто отложил на потом.
И теперь между нами — эта пленка. Он все так же тут. Улыбается. Но эта улыбка — жаждущая. Он помогает. Но эта помощь — как шанс заявить, что у него тна меня планы. Он смотрит на меня и видит не друга. Видит вещь, которая ему по какой-то причине не дается. И это его раздражает.
А я сижу и понимаю, что облажалась. Допустила рядом кого-то, кто начал предъявлять права. Его чувства — это болото, в которую он меня втягивает. Это слабость, и за слабостью всегда приходят.
Он думает, что это игра в зарождающиеся чувства. Не понимает, что стал мишенью сам и прицепил ее на меня. За окном — темнота, густая и полная. В ней что-то есть. Что-то, что чует страх и глупую, бесполезную человеческую жажду. Оно смотрит на нас обоих. На его наглость и на мою панику. И ждет, когда мы сделаем следующий ход в этой дурацкой склоке, чтобы сделать своей.
А о семье... Мысли о них — постоянный, ноющий фон. Изабелла, Райн, Кайн, Кайла, малышка Лейсан... Беспокойство о них съедает изнутри. Что с ними? Чем они занимаются? Все ли целы? Эти вопросы роятся в голове, как осы, жаля снова и снова, но ответов нет. Рука так и тянется к спрятанному телефону, набрать крестного, услышать голос, удостовериться, что все хорошо... Но я сжимаю пальцы в кулак. Нет. За мной следят. Одно неверное движение — и я приведу их прямо к порогу моего дома. И ценой будет всё.
***
И вот мы снова сидим с Айсе в моей комнате. И снова она расспрашивает меня о ведьмах, охотниках…
— Эм, — обратилась она ко мне, уже привыкнув называть меня другим именем. — Вот ты говоришь, что никто не должен знать о тебе, но почему ты рассказала всё мне? Ты настолько мне доверяешь? Тогда почему ты не рассказала… ну, к примеру, Десмонду. Вы вроде тоже достаточно сблизились в последнее время…
При упоминании о Десмонде настроение вновь стремительно ухудшилось. Мне всё ещё сложно разобраться в моих чувствах к этому человеку. Айсе, заметив, что сказала лишнее, скривила виноватое лицо. Но я быстро выбрасываю мысли о нём из головы и отвечаю на вопрос сестры:
— Я не рассказала тебе об одной особенности ведьм. Вообще ведьмы могут читать мысли тех, кто является простым смертным. Но ведьмы не могут читать мысли тех, кто наделен ведьмовской кровью. Мои мысли не могут прочитать, так как я наполовину ведьма.
— Но я же не ведьма. Почему ты рассказала это мне? — перебивает меня Айседора, не давая договорить.
— Ты знала, что ты тоже считаешься ведьмой? — спросила я Айсе, и она рассмеялась, подумав, что это шутка. — Я серьёзно. Твоя бабушка переняла силу от своего покойного отца, от твоей бабушки переняла силу твоя мать, от неё переняла силу ты.
— Но я не ведьма! — слегка истерично крикнула Айсе.
Айне, сидящая рядом в образе человека, приняла облик собаки и вышла в коридор.
— Ты куда? — спросила я её, и она вернулась, снова приняв облик человека для ответа.
— Проверить, не слышали ли вас Десмонд и Сейбл.
— Их нет дома. Ты же знаешь, как я думаю о безопасности. Я бы не стала даже поднимать эту тему, если бы в квартире был кто-то кроме нас.
Айне облегчённо выдохнула и вернулась на кровать, снова уткнувшись в книгу.
— Айсе, ты переняла кровь своей матери. Я думала, ты знаешь о том, что она была ведьмой.
Айседора отрицательно покачала головой. То ли подтверждая мои слова, то ли просто от нервов. Прежде чем она снова попыталась что-то сказать, я продолжила.
— Ты переняла её кровь, но метка ведьмы у тебя появится, как и сама сила, только в 20 лет. Есть два периода становления полноправной ведьмой: либо при рождении, либо, как я уже говорила, по достижению 20 лет. И как я уже говорила, ведьмы в случае чего не могут проникнуть в твои мысли. Не думаю, что ты сдашь меня добровольно. А если я расскажу, к примеру, тому же Десмонду, то ведьмы через его мысли смогут всё про меня узнать. И тем более я не настолько хорошо знаю этого человека, чтобы рассказывать ему всё это. — Я обняла сестру за плечи. — Мне жаль, что ты узнаёшь о своей сужности подобным образом.
— Откуда ты это узнала? — дрожащим голосом спросила меня Айсе.
— Моя покойная мама знала твою. Она, как и моя мама, была целительницей. Она была одной из единственных, кто встал на сторону моей матери, когда та влюбилась в охотника. За это ведьмы и убили её. Посчитали предательницей.
— Мне говорили, что она… она скончалась от рака…
Айседора уткнулась носом в моё плечо и заплакала. Как же я её понимаю… ведь я тоже потеряла мать. В комнате стало тихо, лишь слышны были сдавленные всхлипы и далёкий шум города за окном. Сумерки сгущались, наполняя пространство, между нами, тяжёлым, но общим знанием.
Тени в комнате удлинились, сплетаясь в причудливые узоры на стенах. Они казались теперь не просто отсутствием света, а чем-то живым и внимательным — немыми свидетелями того, как одно тяжёлое наследие находит другое. Я гладила Айсе по спине, чувствуя, как под ладонью бьётся её испуганное сердце. Наши судьбы, переплетённые кровью и потерями, наконец-то коснулись друг друга в этой тишине. И в этой тишине таилась не только боль, но и странное облегчение — больше не нужно было нести эту тайну в одиночку. За окном зажглись первые огни, холодные и далёкие, но здесь, в нашей маленькой крепости из книг и полумрака, было тепло от общего секрета и общей беды.
***
Я смогла успокоить сестру спустя полчаса. Она продолжила расспросы.
— А почему ты мне всё рассказываешь так просто? Ведь ты говорила, что за тобой следят.
— Сегодня у ведьм собрание. Помнишь трагедию в университете?
— Взрыв в лаборатории? Конечно помню.
— Как ты, наверное, уже догадалась, тех преподавателей убила я. С ними погибло ещё трое студентов — тоже ведьмы и ведьмаки. Поэтому ведьмы и устроили внеплановое собрание. — Я кивнула в сторону Айне. — И она может находиться в человеческом облике больше десяти минут, только пока они там. Пока они отвлечены. Это наше окно.
Воздух в комнате, только что наполненный слезами и тайнами, натянулся, как струна. Каждое слово теперь было взвешено и брошено в эту хрупкую тишину с точностью ножа. Айне медленно подняла глаза от книги. Её человеческий облик казался теперь не просто удобной маскировкой, а редкой и опасной роскошью, отмеряемой минутами чужих совещаний. Айсе замерла, осознавая, что наша исповедь происходит не в безопасной пустоте, а в узкой щели между сборами клана, в кратком перерыве между актами охоты.
Город за окном жил своей обычной ночной жизнью, но для нас троих время текло иначе. Оно было сжато в этот драгоценный, крадущийся час, когда тени у стола не дрожали от постороннего внимания.
— Значит… прямо сейчас они там все? — Айседора вытерла последние следы слез тыльной стороной ладони, но глаза ее были сухими и острыми. В них вспыхнуло нечто новое — не детский страх, а холодный, взрослый расчет. — И обсуждают, кто их убил?
— Обсуждают, как найти и обезвредить угрозу, — поправила я. — Но да. Все высшие чины, все, кто обладает реальной силой и властью. Их фамильяры тоже с ними — на таких собраниях они служат и щитом, и связью. Город… на время ослеп.
Айне встала с кровати, ее движения в человеческом облике были плавными, почти бесшумными. Она подошла к окну, отодвинула край шторы и выглянула в ночь.
— Птицы ушли, — констатировала она, голос был низким и ровным. — Час назад. Все пять. Значит, собрание действительно всеобщее. У нас есть время. Но не бесконечное.
Я кивнула, чувствуя, как внутри закипает давно отложенный план. Это было больше, чем просто окно для откровений. Это был шанс.
— Айсе, — сказала я, и мой голос прозвучал чужим даже для меня самой. — У меня к тебе просьба. Та, о которой я бы никогда не попросила, если бы не была загнана в угол. После взрыва они не остановятся. Они будут копать, пока не найдут меня. Мой первоначальный план — незаметно выкрасть книгу — теперь под большой угрозой. Мне нужно… сместить их фокус. Посадить им в голову другую идею. И для этого мне нужен человек внутри.
Айседора смотрела на меня, не понимая.
— Внутри? Но я же ничего не знаю, я не вхожа в их круг… — будто бы прочитав мои мысли произнесла она.
— Ты будешь вхожа, — перебила я её. — Ты — нераскрывшаяся ведьма. И раскроешься ты через каких то пару месяцев. Твоя кровь — их кровь. Они не могут просто почувствовать тебя, пока сила не проявилась. Но ты можешь прийти к ним сама. Сказать, что почувствовала первый зов, что тебе открылись… знамения. Что хочешь узнать о своём даре. Они жаждут новых адептов, особенно из чистых родов. Ты — идеальная кандидатура. Ты можешь втереться к ним в доверие. Стать их глазами и ушами… для нас. Охотников.
В комнате повисла гробовая тишина. Айседора побледнела так, что светлые веснушки на её носу стали похожи на рассыпанный кофе.
— Ты… ты хочешь, чтобы я притворилась тёмной ведьмой? — прошептала она. — Эмбер, я не смогу. Они раскусят меня за секунду!
— Они не раскусят, — твёрдо сказала Айне, откладывая книгу. Её голос был спокоен и логичен. — Ритуал раскрытия силы в двадцать лет — это миф для профанов. На самом деле, первый контакт с магией может случиться в любой момент под воздействием сильного стресса или встречи с другим носителем. Взрыв в университете, гибель ведьм… это идеальное «знамение». Ты скажешь, что после той ночи тебе начали сниться странные сны, что ты чувствуешь тревогу, которую не могут объяснить врачи. Ты попросишь помощи у тех, кто, по слухам, «разбирается в таком». Ты будешь робкой, запуганной, ищущей наставничества девочкой. Они обожают таких. Это даст тебе легитимный повод задавать вопросы, быть рядом, посещать их кафе, магазины… места сбора.
— А как я буду передавать информацию? — голос Айседоры дрожал, но в нём уже не было паники, а была сосредоточенность солдата, принимающего задание. — Если за тобой следят, прямое общение опасно. А через Аксель… ее же могут заподозрить. Они могут узнать, что она… не просто собака.
— Именно, — кивнула я. — Поэтому связь будет через мертвые почтовые ящики. Старомодно, но надёжно. Условленные места в городе, где никто не обратит внимания: ниша в определённой библиотечной полке, щель под скамейкой в конкретном парке. Ты будешь оставлять записки. Я или Айне будем забирать их, когда безопасно. Кратко, закодированными фразами. Твоя главная задача — не добывать секреты верховных. Твоя задача — слушать. Слушать сплетни, имена, кто с кем в ссоре, кто кого боится, где слабые места в их обороне, куда они направляют своё внимание. И… посеять зёрна сомнения. Намекнуть, что взрыв мог быть делом рук кого-то из своих, кто хочет сместить старую гвардию. Раздор среди них — наш лучший союзник.
Айседора молчала, переваривая услышанное. Я видела, как в её глазах борются ужас и решимость. Я положила руку ей на плечо.
— Я знаю, что прошу невозможного. И я бы никогда не втянула тебя в это, если бы у меня был другой путь. Но сейчас они уже близко. Если они выйдут на меня, они выйдут и на тебя не просто как на мою родственницу. Это наш шанс — перейти из обороны в контр-игру. Ты будешь не одна. У тебя есть я. И у тебя есть знание, которого у них нет — ты знаешь правду об их жестокости. Ты играешь роль, чтобы защитить себя и помочь мне вернуть моих родителей и тетю. А тебе, возможно вернуть твою маму. Не ради мести. Ради шанса всё исправить.
Она глубоко вдохнула и закрыла глаза. Когда открыла, в них была та же сталь, что появлялась в глазах ее матери, когда она принимала трудное решение.
— Хорошо. Я сделаю это. Скажи, с чего начать.