Дочь императора драконов

Глава 1. Кристина

Сознание возвращалось рывками, неохотно, будто выталкивая её из густого, вязкого тумана на острую грань реальности. Первым пришло ощущение холода не того зимнего, бодрящего, от которого румянятся щёки, а могильного, сырого, что просачивается сквозь камень, пробирает до костей и пахнет плесенью, затем - боль. Тупое, глухое гудение во всём теле, стянутые в запястьях руки, онемевшие плечи.

Кристина попыталась шевельнуться, но тело не слушалось, слишком тяжёлое и чужое.

Она разлепила веки, усилие отозвалось резью в глазах, и темнота вокруг не сменилась светом лишь гуще сгустилась в серые, размытые тени. Рот пересох так, что язык прилипал к нёбу, словно кусок наждачной бумаги. Она попыталась сглотнуть, но слюны не было, только металлический, горьковатый привкус на губах и где-то глубже, на корне языка.

Сколько она здесь лежит? Часы? Сутки?

С трудом повернув голову, она почувствовала, как корка засохшей грязи или крови стягивает кожу на левой щеке. Мысль о том, что на лице запеклась кровь, заставила желудок сжаться в холодный комок, она заставила себя осмотреться.

Подвал был именно таким, каким его можно представить в ночном кошмаре. Низкий каменный свод давил сверху, покрытый пятнами плесени, похожими на разводы грязного кружева. Воздух густой, спёртый, пропитанный запахом мокрой земли, крысиного помёта и тлена. Единственный источник света далёкое, мутное оконце под самым потолком, забранное пыльной решёткой, не освещал, а лишь уродовал пространство, превращая его в месиво из грязно-серого и угольно-чёрного. В углах клубились тени, густые, почти осязаемые. Где-то мерно и издевательски звонко капала вода, сводя с ума своим ритмичным постоянством.

Она лежала на куче прелой соломы, сбившейся в комья. Верёвка стягивающая запястья, была грубой, наверняка оставляющей на коже ссадины и тут её накрыло.

Она не помнила этого места как и не помнила этого запаха, этих стен, этого холода, но самое страшное она не помнила себя. В голове, как обрывки сгоревших писем, метались образы, но все они были далёкими, чуждыми этому сырому склепу. Как её зовут? Где её дом?

Кристина... Имя всплыло внезапно, как спасательный круг в тёмной воде, она ухватилась за него. Кристина! Да, точно. Это её имя, её настоящее имя.

Но откуда она здесь? Почему всё остальное такое размытое, будто подёрнутое пеленой? Она попыталась ухватиться за хоть одно конкретное воспоминание, но вместо него в сознание ворвалась чужая картинка яркая, страшная, наполненная ужасом. Вкус воды, отдающей сладковатой горечью миндаля. Резкая боль в животе, скручивающая тело в дугу, чей-то злой, торжествующий смех, доносящийся будто сквозь толщу воды и леденящее чувство падения в чёрную, бездонную яму. В смерть...

Кристина судорожно вздохнула, сердце зашлось в бешеном стуке. Чьи это воспоминания? Почему они такие... настоящие?

Она перевела взгляд на свои руки, лежащие в грязной соломе. Тонкие, бледные пальцы с ухоженными, хоть и обломанными ногтями. Кольцо с сапфиром на безымянном.

Это не её руки, она знала это так же твёрдо, как и то, что дышит. Это тело ей не принадлежит...

Паника начала подниматься, липкая и удушающая, как смола. Она хотела закричать, но из пересохшего горла вырвался лишь сдавленный, жалкий хрип. Крик застрял где-то на полпути и в тот же миг тишину подвала разорвал новый, чужеродный звук.

Сверху, над головой, послышались тяжёлые, размеренные шаги. Они приближались, отдаваясь глухим эхом. С грохотом отворилась тяжёлая дверь, и в подвал хлынул резкий, ослепляющий свет факелов, на верхних ступенях лестницы возникли тёмные фигуры. Высокие, широкоплечие, закованные в чёрные кожаные доспехи, тускло блеснувшие в пламени.

Они начали спускаться и каждый их шаг отдавался для Кристины ударом колокола, возвещающего о новой, неведомой и оттого ещё более ужасной беде.

Шаги грохотали всё ближе, Кристина вжалась спиной в холодную стену, насколько позволяли связанные руки. Сердце колотилось где-то у горла, а мысли метались перепуганными птицами. Она не знала, кто эти люди и чего хотят, но интуиция древний, животный инстинкт вопила об опасности.

Их было трое, высокие, широкоплечие фигуры в чёрных кожаных доспехах, тускло блеснувших в свете факелов. Лица скрыты глубокими капюшонами, лишь холодный блеск глаз угадывался в тени. От них пахло металлом, потом и чем-то ещё едва уловимым, похожим на запах грозы. Они двигались слаженно, как хищники, привыкшие загонять добычу.

Один из них, самый высокий, наклонился и одним резким движением перерезал верёвку на её лодыжках, Кристина не успела даже дёрнуться, как её рывком подняли на ноги. Запястья по-прежнему оставались связанными и грубая верёвка тут же впилась в кожу, напоминая о себе тупой болью.

— Идёшь с нами, — голос прозвучал глухо, без эмоций. Даже не приказ, а констатация факта.

Её потащили к лестнице. Ноги, затёкшие от долгого лежания, не слушались. Кристина споткнулась на первой же ступени и едва не упала, но один из стражников просто вздёрнул её вверх, как тряпичную куклу, даже не замедлив шага. Унижение обожгло щёки, но страх оказался сильнее гордости. Она стиснула зубы и заставила себя переставлять непослушные ноги.

Подъём казался бесконечным, узкая каменная лестница вилась вверх, и с каждым шагом воздух становился чуть теплее, а запах плесени постепенно сменялся чем-то другими: пылью, старым деревом и сухой травой, а потом её вытолкнули наружу и мир взорвался светом.

Кристина зажмурилась, вскидывая связанные руки к лицу. Глаза, привыкшие к полумраку подвала, отчаянно сопротивлялись, наполняясь слезами. Солнечный свет яркий, беспощадный впивался под веки тысячей иголок. Она стояла, шатаясь и беспомощно моргая, пока мир вокруг постепенно не начал обретать очертания.

Внутренний двор...

Мощёный серым камнем, с выщербленными плитами, между которыми пробивалась сухая трава. Высокие стены из тёмного, почти чёрного камня окружали пространство, создавая ощущение ловушки без неба, но небо над головой всё же было бледно-голубое, равнодушное, с редкими перьями облаков. Где-то далеко кричала птица одинокий, тоскливый звук.