Дочь Индии

1 глава

Пальма-де-Майорка, 1997 год

Вечер. Просторная столовая в доме Жилберто. На столе уже расставлены блюда, пахнет свежей выпечкой и травами. Илоида, домработница, расставляет последние приборы. В комнату входит Бернабера — молодая, взволнованная, с сумкой книг через плечо. Через мгновение появляется и Жилберто, в дорогом льняном пиджаке, с усталым, но властным видом.

Жилберто. Бернабера, ты вернулась?
Бернабера. Да, папа.
Жилберто. Как колледж? Всё в порядке?
Бернабера. Да, вот учусь… Всё хорошо, спасибо.
Жилберто. (строго) Иди мой руки. Илоида сейчас подаст ужин.

Бернабера медлит у двери, смотрит на отца. В её глазах — смесь тревоги и решимости.

Бернабера. Папа… После того как ты женился во второй раз, в нашем доме всё изменилось.
Жилберто. (поднимает бровь, удивлённо) И что именно?
Бернабера. Ты стал ещё большим снобом. Раньше ты хоть слушал людей, а теперь… Теперь ты всех судишь по деньгам и фамилии.
Жилберто. (резко, повышая голос) А что, по-твоему, я должен — всех этих трущобных в пятки расцеловать? Мир делится на тех, кто чего-то добился, и на тех, кто просто болтается на обочине.
Бернабера. (мягко, но твёрдо) Научись быть добрее, папочка. Не все, кто не носит костюмы от Армани, — плохие люди.
Жилберто. (раздражённо) Ты это сейчас к чему?

Бернабера делает глубокий вдох, сжимает сумку в руках. Она знает, что сейчас скажет то, что вызовет бурю.

Бернабера. Я влюбилась. Его зовут Ханш. Он из Далитов.
Жилберто. (вскакивает с места, голос звучит резко и холодно) Что?! Самая низшая часть общества, и ты в него влюбилась?! Ты что, с ума сошла?

В этот момент в дверях появляется Мигуэл, новая жена Жилберто. Она явно подслушивала разговор. На её лице — смесь злорадства и презрения.

Мигуэл. (громко, с насмешкой) Жилберто, твоя дочь влюбилась в нищеброда! В грязь! Ты только подумай — она готова опозорить нашу семью ради какого-то…
Бернабера. (перебивает, голос дрожит, но она не отступает) Не говорите так о Ханше! Он очень хороший. Добрый, умный, талантливый. Он работает в библиотеке, учится на вечернем, помогает матери… Он не «какой-то», он — человек!
Жилберто. (стучит кулаком по столу) Замолчи! Я не желаю ничего слушать! Всё, идём ужинать. Я целый день на ногах, устал от твоих фантазий и глупостей.

Он резко разворачивается и идёт к столу. Мигуэл следует за ним, бросая на Бернаберу торжествующий взгляд. Бернабера стоит на месте, сжимая кулаки, в глазах — слёзы, но и решимость. Она смотрит им вслед, потом тихо шепчет:

Бернабера (про себя). Я не откажусь от него. Ни за что.

Илоида подходит к ней, мягко касается плеча.

Илоида. Не плачь, детка. Всё будет хорошо. Любовь сильнее гордости.

Бернабера. (вздыхает, вытирает глаза) Спасибо, Илоида. Я знаю.

Она расправляет плечи и идёт к столу, готовая выдержать ещё один тяжёлый вечер в этом доме.

Семья сидит за большим дубовым столом после ужина. На столе ещё остались крошки от хлеба и чашки с остывшим чаем. Мигуэл, новая жена Жилберто, аккуратно складывает салфетку, её голос звучит нарочито спокойно, но в глазах — напряжение.

Мигуэл. Милый, у нас завтра важное мероприятие. Ты не забыл?
Жилберто. (устало, но с лёгкой улыбкой) С тобой, дорогая, забудешь… Всё помню. Благотворительный вечер в отеле «Пальмира».
Мигуэл. (кивает, довольная) Отлично. Адэлоида, бери Эрадио и идите делать уроки. Помните: вам завтра в музыкальную школу к девяти. И не опаздывать!

Адэлоида — девочка лет десяти, в строгом платье и с косичками — молча кивает и встаёт из‑за стола. Рядом с ней поднимается и Эрадио, её младший брат, лет семи, с любопытными глазами и испачканными чернилами пальцами.

Бернабера. (не выдерживает, голос звучит резко) Зачем моему брату и сестре такие нагрузки? Они же ещё дети! Пусть хоть немного поиграют, побегают…
Мигуэл. (холодно, с явной насмешкой) А чтобы у них не было времени на всякие глупости — как у тебя. Учёба, музыка, дисциплина — вот что формирует характер. А не прогулки с сомнительными личностями.

Бернабера бледнеет, сжимает край скатерти. Она бросает взгляд на отца, надеясь на поддержку, но тот хмурится и отводит глаза.

Жилберто. (тяжёло, с укором) Я тебя растил, растил… А ты… Даже твоя покойная мать не одобрила бы такого. Она была настоящей леди, а ты…

В комнате повисает тяжёлая тишина. Слышно только тиканье старинных часов в углу. Бернабера медленно встаёт из‑за стола, её глаза горят от обиды, но она старается держать себя в руках.

Бернабера. (тихо, но твёрдо) Моя мама не была снобкой. Она умела любить и понимать людей. В отличие от некоторых.

Она разворачивается и идёт к двери. Её шаги звучат ровно, но в каждом движении — боль и возмущение. Адэлоида смотрит ей вслед с сочувствием, Эрадио нервно теребит рукав рубашки.

Мигуэл. (вслед уходящей Бернабере, язвительно) И куда это мы? Не забудь, что завтра ты сопровождаешь нас на вечер. И платье надень приличное — не то, в чём ты обычно шляешься.
Бернабера. (останавливается в дверях, не оборачиваясь) Я подумаю.

Она выходит из столовой. Мигуэл недовольно поджимает губы, а Жилберто проводит рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть усталость.

Жилберто. (вздыхает) Мигуэл, может, не стоит так резко?
Мигуэл. (резко) Стоит, Жилберто. Если мы не возьмём её в руки сейчас, она окончательно испортит репутацию семьи.