Дочь королевского инженера

Глава 6. Повезло так повезло

Я как-то совсем забыла простую истину: не все пухлые мальчики становятся толстячками. Вот и мой ненаглядный Криштиан, по-видимому, перерос этот нежный возраст, вытянулся, раздался плечами вширь и, если судить по чисто внешним факторам – атлетическая фигура, благородные, чуть горбоносые черты лица, фарфорово-ровный цвет кожи, больше смахивающий на слой отличной пудры, блестящие локоны каштановых волос – то мне как бы повезло.

Проблемы всегда упираются в нюансы.

Вот смотрите: у вас есть корабль. Чудно. Он доверху нагружен драгоценными товарами – превосходно. Вы – посреди бескрайнего моря – ах, как романтично. Всё прекрасно, да? Один нюанс: в днище пробоина, и ваш корабль медленно опускается ко дну…

Или вот, например, у вас прекрасная невеста. Превосходно! Она из богатого, знатного рода – чудно. Она от вас без ума – ах, как романтично. Нюанс: она лежит в гробу.

Вот тоже самое было и с Криштианом: высокий, синеглазый красавчик. В лосинах. В тунике, сверкающей драгоценными блёстками. В кружевном пеньюаре, волочащемся за ним лёгким маревом шлейфа. В драгоценных ожерельях, переливающихся на его широкой груди. В короне из белоснежных страусиных перьев, скрепленных бриллиантовой пряжкой. В бархатных белых балетках. Руки в тончайших перчатках позвякивают браслетами.

Красота!

Мечта, а не мужчина. И ещё забыла упомянуть о совершенно немыслимом кружевном жабо. Я была практически полностью уверена, что мой сказочный принц сейчас непременно станцует какое-нибудь балетное па.

– А вот и наш Криштиан, – кисло заметил Его величество.

Марселия ожесточенно замахала веером, обдав меня порывом морского ветра.

– Приветствую вас, благороднейшие господа, – мужчина моей мечты склонился в изящном старинном поклоне, прижав руку к груди. – И прекраснейшие, как сизоокие горлицы, дамы. Я сегодня утром вдруг осознал, почему зимой белые цапли улетают на юг.

М-да, мне как-то сразу стало понятно, почему принца женят на дочери инженера…

– Вы не поверите, но всё очень просто, – принц изящной танцующей походкой направился к замершим гостям. – Белые цапли – птицы, возвышенные в своей индивидуалистичности, с нежной и благородной душой, которая не переносит конкуренции и обыденности этой банальной жизни…

– Криштиан, – сделал попытку его прервать король, но принц не обратил на отца ни малейшего внимания.

– … поэтому, когда с неба падает легковесный белый пух, цапли, не в силах перенести подобного жалкого подражания своим прекрасным перьям, отбывают туда, где местные дикие варвары не видели ничего, похожего на их божественное оперение.

Он отломил гроздь винограда и изящно закинул ягодку в рот.

Я покосилась на Ролдао. Тот продолжал оставаться невозмутимым, но мне показалось, что уголки его губ презрительно дёрнулись вниз.

– Криштиан, – сурово начал король Алехандро, – позволь представить тебе твою невесту…

Принц поднял тёмные брови.

– Ах боже, отец, это так банально! Невеста! Супружество это, по сути, так пошло и плоско! Вечно недовольная жена, голозадые детишки, с утра до ночи только и пищащие: «Папа! Папа! Глянь, какой кораблик мы сделали!» – Криштиан со страдальческим видом приложил пальцы к вискам. – А творческой личности нужен покой, понимаете, папенька?

И вот это «папенька» меня доконало.

Честно, я умею вести себя в обществе. Уж что-что, а воспитание я получила весьма суровое. Но – «папенька»! Я согнулась пополам и расхохоталась в голос. Попыталась закашляться, чтобы скрыть неприличные звуки смеха, но он всё равно прорвался звонким ржаньем. Слёзы брызнули из глаз. Я замахала растопыренными пальцами, а затем – «папенька!» – и я снова всхлипнула, вскочила и выбежала из комнаты.

Хватит! Нет, ну, честное слово, даже с моим прогрессивным взглядом, разрешающим людям мыслить, как им хочется и быть теми, кем им хочется, это уже слишком.

Я промчала мимо лакея в буклях, шокировано глянувшего на меня, и выбежала в сад, всё ещё хохоча, как сумасшедшая. Повернула по тропинке к морю и врезалась в чью-то крепкую грудь. В клетчатом лёгком полупальто.

– О, как говорится, на маньяка и труп бежит, – сыронизировал знакомый голос.

Меня аккуратно придержали, а затем брезгливо отодвинули.

– Сеньор… Не знаю вашего имени, – сердито отозвалась я, чувствуя, как после смеха бурно вздымается грудь.

Интересно, как там ему сверху смотрится? Впрочем, декольте было достаточно скромным…

– Дон Диаманто де Лианор, – он чуть коснулся котелка на светлых волосах. Я, конечно, о шляпе сейчас. – Запоминать не обязательно, можете обращаться просто: «сеньор капитан».

Ох уж эта снисходительность в мужском голосе! Конечно, даме же так трудно запомнить два имени подряд!

Я задрала голову, взглядом выражая глубину высокомерного гнева, и столкнулась с насмешливыми ярко-голубыми глазами, окружёнными длинными тёмными ресницами. Мне б такие! Да ещё и густые, как крылья бабочки-траурницы.

Тогда, над трупом, я и не заметила, как же хорош сеньор капитан! Молодой, ему вряд ли больше тридцати, но уже с откровенным скепсисом и той холёной иронией во взгляде, которая так бесит в мужчинах! Где-то в глубине моего сердца Томашек горестно заломил руки и бесследно сгинул. Могут ли быть глаза прекраснее голубых? Особенно, когда они вот так отражают ясное осеннее небо…

– Нет-нет, – прошептала я, завороженно глядя ему в лицо, – дон Лиаманто де Дианор, я вас запомнила. У вас ещё очень очаровательная собачка. И тросточка. И отвратительная манера навязывать свое общество.

Я подобрала юбки, гордо вскинула подбородок и дерзко прошла мимо сеньора-само-совершенство. Но тот, однако, последовал за мной.

– Донья Ирэна, – произнёс со вздохом, – я, конечно, мог вам показаться грубым вчера…

Неужели решил извиниться? Я замедлила шаг.

– … но, уверяю вас, вы ошиблись. Вчера я был сама вежливость. И советую вам не провоцировать во мне грубость. Вам не понравится. Вы – свидетель преступления, а я – капитан следственного отдела королевской полиции по особо важным преступлениям, и поэтому вам придётся ответить на мои вопросы, хотите вы того, или нет.