Дочь королевского инженера

Глава 7. Я становлюсь ассистенткой

При входе нас встретил старик с надменным выражением лица. По-видимому, он всю жизнь искривлял губы, брезгливо оттягивая уголки губ вниз, так как на подбородке появились характерные морщины. Я так засмотрелась на этот жёванный, как у шарпея, участок кожи, что из диалога старика и дона де Лианора уловила только ответ моего сопровождающего.

– Да. Женщина. Возможно, девица – это мне неизвестно. Да, я знаю. Но, милейший, вам всё равно придётся пропустить нас.

Он вручил надменному служителю храма анатомии пальто и котелок и обернулся ко мне.

– Донья Ирэна, желательно вам опереться на мою руку и приготовить нюхательные соли.

– А что, вам может стать нехорошо? – невинно захлопала ресницами я. – Но я вас не удержу…

Капитан как-то странно фыркнул и предложил мне локоток. Я взяла его под руку и гордо прошествовала мимо старика с интересными морщинами и взглядом таким же тухлым, как у Его величества. Хорошо хоть буклей не было. Хотя вот эти выставленные вперёд, как в начале прошлого века, височки, меня, конечно, позабавили. Вкупе с залысиной.

Как и на картинках в моей книге, сам зал, где совершались операции или учебные вскрытия, представлял из себя амфитеатр, со столом по центру и рядами для зрителей. Мест на пятьдесят, не больше. Огромные окна были распахнуты настежь. Деревянные резные панели стен, деревянные вытертые скамейки. Ну и распятие, конечно. Я не знаю, приятно ли Иисусу постоянно наблюдать вскрытие человеческих тел, но, профессорам виднее, конечно. Народа практически не было: девять стариков в белых халатах. Один из них навис над трупом со скальпелем в руках. Его седая бородка угрожающе топорщилась клинышком вперёд. Ни студентов, ни любознательных граждан.

Все присутствующие тотчас обернулись к нам, и старичок с клинышком нервно потрогал пенсне.

– Женщинам вход…

– Это моя ассистентка, – любезно представил меня дон Диаманто. – Прошу любить и жаловать – сеньорита Ирэна де Атэйдэ.

– О, – оживился дедок. – Как здоровье дона Эстэбана, сеньорита? Или сеньора?

И он лукаво взглянул на капитана.

– Благодарю, всё так же, – учтиво ответила я.

Я не люблю, когда окружающие при взгляде на меня сразу вспоминают моего великого отца. Раньше очень гордилась им и тем, что все вокруг помнят его имя, но потом поняла, что для людей, чтобы я ни сделала, ни свершила, я всегда останусь дочерью дона Эстэбана де Атэйдэ. Однако, надо признаться, сейчас репутация отца помогла. Дедки расслабились, я прошла, села на скамью в первом ряду, достала из ридикюля блокнот и карандаш и стала торопливо зарисовывать. Лицо покойницы было прикрыто чистой тканью, ноги тоже, вскрыты были как раз живот и грудная клетка.

Дон Диаманто задумчиво глянул на меня, прошёл к столу и, поигрывая тросточкой, начал задавать профессору вопросы о времени смерти и причинах. Я не вслушивалась особенно. Конечно, я изучила анатомический атлас вдоль и в поперёк, но одно дело рисовать с чьих-то рисунков, а другое – с натуры… Я так увлеклась, что вздрогнула, когда капитан наклонился надо мной и произнёс:

– Если вы завершили основное, то, пожалуй, нам стоит возвращаться. Не думаю, что ваша матушка обрадуется, если я привезу вас за полночь.

Это было правдой. Пришлось складывать всё снова в ридикюль. Впрочем, отмечу, что профессора уже откровенно дремали и, по-видимому, все ожидали лишь меня.

– Почему никого из молодых докторов и ассистентов не было? – поинтересовалась я, когда дон Диаманто помог мне усесться в автомобиль.

На этот раз капитану пришлось самостоятельно прокрутить ручку (не знаю, как она правильно называется), а уже после садиться за руль.

– Микробы, – пояснил он, снимая перчатки и бросая их на пол.

Затем вытащил новые, аккуратно надел, обернулся ко мне и, заметив моё недоумение, усмехнулся в усы.

– Современная наука открыла неких микроскопически мелких паразитов, если можно их так назвать. Не стану загружать вашу прелестную головку ненужными вам знаниями, но скажу так: современная медицина против театрализованных действий над телом покойника в присутствии большого скопления людей. Молодые учёные утверждают, что это способствует заражению как участников, так и тех, с кем эти участники будут потом иметь дело. Поэтому анатомический театр стал убежищем одних лишь мастодонтов.

– И вас, – заметила я кротко.

– И меня, – согласился он.

И мы поехали обратно.

– Гора, на которой стоит загородный дворец короля, называется Солнечной, – вдруг принялся рассказывать Лианор. – Отрог цепи Сьерра-дель-Соль.

Я не отвечала, любуясь видом на Персиковый залив, в который садилось солнце, окрашивая всё вокруг теми отсветами, которые могут быть только на закате.

– Позволите взглянуть? – спросил он.

Я молча протянула блокнот. Капитан взял его левой рукой, продолжая правой удерживать руль и, косясь на дорогу, стал рассматривать наброски.

– Неплохо, – заметил удивлённо, а я хмыкнула. – Даже жаль, что ненадолго. Выйдете замуж, родите вашему принцу человек десять детей и будете рисовать одни романтичные пейзажики в чьи-то альбомы.

Я попыталась вырвать свой блокнот, но дон Диаманто поднял руку. И тут страницы перелистнулись, и его взгляд упал на мчащихся на лошадях разбойников. Капитан прищурился.

– Женские грёзы и фантазии, – бросила я, вскочила на ноги, выхватила драгоценную тетрадку, но пошатнулась…

Капитан успел схватить меня раньше, чем я вывалилась на дорогу. Машина вильнула, дверца с моей стороны хлопнула, а я упала прямо на наглеца.

– С ума сошла? – зашипел он, заглушая мотор. – Жить надоело? Если что, мне – нет.

Я отпрянула на своё сиденье, гордо отвернувшись. А сердце стучало как бешенное. От него пахло вот этим его горьковатым ароматом, а ещё какой-то… ленивой силой и немного сигарой. И его рука, случайно коснувшаяся моей груди под тонкой тканью… «Ну вот, – мелькнула шальная мысль, – теперь есть мужчина, который знает, что я не люблю корсеты…».