Дочь ледяного дракона

Глава 2

Элеонора застыла, глядя, как ярко вспыхнуло и обратилось в пепел её единственное спасение.

Письмо.

То самое, ради которого она тайком корпела над книгами ночами, проливая чернила и слёзы на пергамент. Письмо, подтверждающее её зачисление в Академию Серебряных Шпилей. Единственный шанс вырваться из этого дома, где её считали не больше чем обузой.

Огонь лизал хрупкий листок, обугливая края, превращая слова в дым, уносившийся к потолку. Эл почувствовала, как в груди закипает что-то тёмное и острое, но губы её лишь дрогнули. Она не заплакала. Слёзы уже давно стали роскошью, которую она не могла себе позволить.

— Иди, помоги кухарке с ужином, — бросила мачеха, разворачиваясь к выходу. Её голос звучал так, будто она отдавала приказ служанке, а не падчерице.

Розария даже не удостоила её взглядом. Она просто сожгла письмо, как будто это была не мечта, а очередная ненужная бумажка.

Эл молча кивнула и вышла, но не на кухню, а в сад.

Прохладный вечерний воздух обнял её, смешиваясь с запахом роз — тех самых, что Розария так любила. Они росли густо, пышно, их алые лепестки напоминали капли крови на изумрудной листве.

Эл пробралась глубже, туда, где её никто не видел, и только тогда сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Горячие капли покатились по щекам.

Академия…

Она закрыла глаза, и перед ней снова встали высокие башни, увенчанные серебристыми шпилями, библиотеки, где пахло древними фолиантами и тайнами, учителя, которые наконец-то увидят её. Не бледную тень, не "ту самую сироту", а её — Элеонору де Лагон, девушку, способную на большее, чем мыть полы и угождать мачехе.

Но теперь всё кончено.

Тёплый ветер шевелил листья роз, когда Элеонора резко обернулась на шёпот. Из-за кустов выглядывало знакомое лицо с тёмными кудрями и россыпью веснушек.

— Эл?

Элия.

Единственная душа в этом проклятом замке, которая ещё верила в неё.

— Я видела, как Розария сожгла твоё письмо, — прошептала подруга, озираясь по сторонам.

Эл быстро провела рукой по глазам, стирая следы предательских слёз.

— Теперь я никуда не еду, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Но Элия не собиралась сдаваться.

Она резко схватила Элеонору за руку, и её пальцы сжались с неожиданной силой.

— Ты обязана поехать.

— Как? — Эл горько усмехнулась. — У меня больше нет приглашения.

В ответ Элия лукаво улыбнулась и достала из складок платья пергамент с тёмно-синей печатью.

— Зато оно есть у меня.

Эл стояла, ощущая, как дрожат её пальцы, сжимающие драгоценный пергамент. Лунный свет пробивался сквозь листву, рисуя на лицах девушек причудливые узоры.

— Ты... Ты же всегда говорила, что не хочешь учиться, — голос Элеоноры звучал глухо, будто она боялась, что это всего лишь сон.

Элия рассмеялась, и её веснушки смешно сдвинулись:

— И не хочу! — она сделала шаг ближе, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк. — Я хочу сбежать с Марком. Завтра на рассвете его корабль отплывает в Вальдемар.

Эл ахнула:

— Но твои родители... Они же...

— Мечтают о великой волшебнице в семье? — Элия перебила её, крутя в пальцах прядь тёмных кудрей. — Пусть мечтают. Я проведу лучшие годы, зарывшись в пыльные фолианты, а потом меня выдадут за какого-нибудь занудного мага? Нет уж!

Элеонора почувствовала, как в груди защемило. Она сжала руки подруги:

— Ты уверена? Совершенно уверена?

Элия ответила без тени сомнения:

— Абсолютно. Марк — купец третьей гильдии, но у него есть корабль и связи в семи королевствах. Она лукаво подмигнула: Мы уплывём туда, где меня никто не найдёт.

Затем она ткнула пальцем в пергамент:

— Имена у нас похожи — Элия, Элеонора. Остальное легко подправить небольшой магией. А что до внешности... — она оценивающе окинула взглядом белокурую подругу, — Тебе и так идёт, но если хочешь скрыться — придётся снова перекраситься.

Тишину ночи внезапно разорвал крик совы. Эл вздрогнула. Где-то в замке хлопнула дверь — Розария наверняка уже искала её.

— Это мой шанс. Единственный, — прошептала Элеонора, ощущая, как в груди разливается странное тепло.

Элия вдруг обняла её:

— Беги. Стань великой. А когда вернёшься... — её голос стал твёрдым, — Заставь их всех пожалеть.

— А деньги? Дорога, форма, учебники…

Элия ухмыльнулась и достала маленький мешочек, звонкий от монет.

— Моё приданое. Вернёшь, когда станешь великой волшебницей.

Где-то в доме хлопнула дверь.

Голос Розарии прорезал тишину:

— Элеонора! Где ты, бездельница?!

Девушки переглянулись.

— Завтра на рассвете, — быстро прошептала Элия. — У старой мельницы. Будь там.

Эл кивнула.

Эл крепко сжала подругу в объятиях, вдыхая знакомый запах лаванды и свободы.

— Спасибо, — только и смогла выдохнуть она, чувствуя, как слёзы снова подступают. Но на этот раз — это были слёзы надежды.

Где-то вдалеке прозвучал ещё один окрик. Девушки разомкнули объятия. Элия исчезла в темноте так же внезапно, как и появилась, оставив в руках Элеоноры не только пергамент и деньги, но и новую судьбу.

Ужин прошёл в привычной тишине, нарушаемой лишь резкими замечаниями Розарии и капризами Сесилии.

— Элеонора, убери со стола, — бросила мачеха, даже не глядя на неё.

— И не забудь проверить уроки Эрика, — добавил Арисон, отхлебывая вино.

Она кивнула, как всегда. Но сегодня её мысли были далеко — за стенами этого замка, за границами этих земель, там, где её ждало нечто большее, чем роль прислуги в собственном доме.

Позже, когда замок погрузился в сон, Эл осторожно прошлась по комнатам.

Остановилась у портрета матери. Хелена де Лагон. Прекрасная, улыбающаяся, с теми же голубыми глазами, что и у неё.

— Я сделаю это, мама, — прошептала Элеонора. — Я не останусь здесь.

Потом подошла к окну, за которым раскинулись родные земли. Её земли. Те самые, которые Арисон и Розария считали своими.