Дочь ледяного дракона

Глава 20

Эл поймала на лету. Развернув обертку, она увидела медальон — простой, без изысков, выкованный из меди, но отполированный до блеска множеством прикосновений. На одной стороне был выгравирован знак молнии, на другой — едва заметная надпись: "Первый удар — последний".

— Мой первый турнир, — пробурчал Горр, отворачиваясь к окну. Солнечные лучи играли на его покрытых шрамах руках. — Мне было семнадцать. Ростом — чуть выше тебя. Против меня поставили Дейна — Альдрика Дейна, дядюшку твоего Лориана.

Эл перевернула медальон в пальцах. Металл был неожиданно теплым, будто в нем до сих пор тлели угли того давнего боя.

— Что... что случилось с ним? — осмелилась она спросить.

Горр повернулся, и его лицо расплылось в ухмылке, от которой шрамы на щеках растянулись, как паутина.

— Он до сих пор пьет зелья от мигрени, когда кто-то произносит мое имя за ужином.

Он сделал шаг к выходу, его мантия взметнулась, обнажив старый, затертый пояс, на котором висело не менее десятка подобных медальонов.

— И, Вейн? — он обернулся на пороге.

— Да, магистр?

— Если используешь ту руну... — его глаза сверкнули, — ...не сдерживайся. Но включи все-таки голову. Дейны — как крысы: бьёшь одного, прибегают десять.

Дверь захлопнулась за ним с грохотом, оставив Эл наедине с медальоном, тишиной и странным теплом, разливающимся в груди.

Оставшиеся дни до турнира Эл провела в напряженных тренировках.

Ранние утренние часы она оттачивала удары в пустом тренировочном зале, повторяя движения, которым научил ее Горр. Кости рук ныли, ладони покрылись мозолями, но она не останавливалась.

Днем работала с Реном, изучая хитрости боевой магии. Он учил ее читать противника по микродвижениям — как дрогнет палец перед сложным заклинанием, как изменится взгляд перед атакой.

Вечера проходили в библиотеке с Сильвией, которая выискивала слабые места в технике Лориана. Они находили упоминания о каждом его поединке, анализировали тактику.

А ночью...

Ночью Эл тренировалась в одиночестве, повторяя простейшие заклинания снова и снова, пока пальцы не немели от усталости.

Шепоты следовали за ней повсюду.

В столовой студенты замолкали, когда она подходила.

В коридорах отодвигались, будто боялись прикосновения.

Даже преподаватели смотрели иначе — с любопытством, смешанным с опаской.

Но Эл училась не замечать.

Она шла, высоко подняв голову. Пусть говорят.

И вот он настал день Турнира.

Алый рассвет стелился по небу, когда Эл в последний раз окинула взглядом свое отражение. Зеркало, обычно показывавшее ей лишь испуганную девочку из северных земель, сегодня отражало нечто иное — бойца, готового к сражению.

Сильвия, чьи пальцы обычно порхали с привычной ловкостью, теперь затягивала шнуровку на спине Эл с неестественной медлительностью. Каждый узел давался ей с усилием, будто она боялась, что слишком тугая шнуровка может причинить боль.

— Ты уверена, что хочешь надеть это? — ее голос дрожал, когда она провела ладонью по грубой серой шерсти мантии. — У меня есть твоя парадная форма с синей каймой... Она...

Эл перехватила ее дрожащие пальцы и крепко сжала.

— Пусть видят меня настоящую, — сказала она, поправляя медный медальон Горра на запястье. Металл, нагретый за ночь ее тревожным сном, был теплым, как живое существо. — Не украшенную, не приукрашенную. Просто... меня.

В кармане лежали три дара Рена. Браслет Каэла сжимал запястье.

За окном раздались первые голоса — студенты уже стекались к арене, обсуждая предстоящий поединок. Где-то среди них шел и Лориан, уверенный в своей победе.

Сильвия вдруг обняла ее сзади, прижавшись мокрым от слез лицом к ее спине.

— Просто... вернись, ладно?

Эл закрыла глаза, в последний раз вдыхая запах своей комнаты — воска, старого пергамента и сушеных трав, которые Сильвия вешала над кроватью "для уюта".

— Обещаю, — солгала она впервые за все их дружбу.

Турнирная арена вздымалась из земли как древний колосс, высеченный из цельного черного базальта. Пять ярусов зрительских мест, украшенных серебряными рунами защиты, поднимались амфитеатром, заполненные до отказа. На самых верхних рядах даже стояли запоздавшие студенты, толкаясь за лучший обзор.

Когда Эл появилась в аркадном проходе, ведущем к арене, волна шепота прокатилась по трибунам:

— Глядите-ка, мышиная королева явилась! — прошипел рыжий старшекурсник с факультета алхимии.

— Десять золотых на то, что она сдастся до первого заклинания, — поставил пари толстый торговец зельями, протискивавшийся между рядами.

— Бедняжка... Лориан сделает из нее решето, — с фальшивым сочувствием вздохнула девушка в мантии с зеленой каймой.

Эл шла сквозь этот шквал, держа подбородок высоко поднятым. Ее босые ноги (она специально сняла ботинки для лучшего сцепления с камнем) ощущали вибрацию древней арены, будто сама земля говорила с ней.

И тогда она увидела их — тех, кто действительно имел значение:

Каэл восседал среди преподавателей на почетной трибуне. Его мантия была безупречно гладкой, а лицо — холодным, как ледник. Но когда их взгляды встретились, в его глазах мелькнуло что-то... предостерегающее.

В самом темном углу арены, почти слившись с тенью, стоял Рен. Его черный кинжал был обнажен, и странные руны на клинке пульсировали тусклым красным светом, будто в такт ее сердцебиению.

А вот Горр занял целый ряд на нижних трибунах, его массивные руки были скрещены на груди. Когда Эл поймала его взгляд, он едва заметно кивнул и постучал пальцем по своему медальону — точной копии того, что сейчас висел у нее на шее.

И над всем этим — на специальной закрытой ложе под черно-синим балдахином — восседал Совет. Пятеро магов в мантиях цвета грозового неба наблюдали сверху, их лица скрывали серебряные маски с прорезями для глаз. Только декан Эливирн сидел без маски, его борода, заплетенная в сложные косы, лежала на коленях.