Дочь ледяного дракона

Глава 22

Финальный аккорд.

Арена замерла. Даже ветер стих, будто затаив дыхание.

Лориан стоял, сгорбившись, его изысканная мантия с вышитыми золотом драконами теперь была опалена и покрыта пеплом. Дорогой жезл из черного обсидиана лежал в пыли, забытый. Его идеально уложенные волосы спадали на лоб мокрыми прядями, а в глазах, всегда таких самоуверенных, читалось нечто новое — страх.

— Ты... что ты сделала? — его голос звучал хрипло, как будто он бежал много миль без остановки.

Эл не спеша вытерла пот со лба тыльной стороной руки. Ее простая серая мантия была покрыта ожогами и порезами, но в глазах горел холодный огонь победы.

— Играла по твоим правилам, — ответила она спокойно.

И в этот момент Лориан совершил свою последнюю ошибку — он рванулся к своему жезлу.

Эл была быстрее.

Она не стала читать заклинание.

Не стала доставать артефакты.

Она просто ударила — точным, выверенным ударом, которому научил ее Горр во время их ночных тренировок.

Ее кулак со всего размаха врезался Лориану в челюсть.

Раздался глухой щелчок — его зубы сомкнулись с такой силой, что язык оказался прокушен.

Лориан закачался, его глаза закатились. На мгновение он задержался в этом состоянии — полустоя, полупадая, — а затем рухнул на песок, как подкошенное дерево.

Тишина длилась ровно три секунды - ровно столько, сколько потребовалось зрителям, чтобы осознать произошедшее. Потом арена взорвалась. Гул толпы поднялся, как ураган, сотрясая древние камни амфитеатра. С трибун полетели вниз пергаменты, шарфы, даже несколько жезлов - традиционные знаки одобрения.

Декан Эливирн поднялся с трона Совета, и мгновенно воцарилась неестественная тишина. Его борода, заплетенная в сложные ритуальные косы, шевельнулась, когда он открыл рот:

— Поединок окончен.-- Каждое слово падало, как молот на наковальню. – Победа за... Элией Вейн.

В его голосе висела почти неуловимая пауза перед ее именем - будто язык сопротивлялся произнесению этих слов.

Эл стояла, сжимая окровавленные костяшки пальцев. Воздух пах гарью, потом и медью - запах победы, который она запомнит навсегда. Ее взгляд скользнул по поверженному Лориану: его идеальные черты теперь искажал гримаса боли, из уголка рта стекала алая нить.

Она сделала это. Не использовав свою истинную силу. Не раскрыв себя. Даже браслет-ограничитель оставался холодным - ей не потребовалось его снимать.

Просто оказалась умнее.

Песок арены хрустел под босыми ногами Эл, когда она шла к выходу. Тело ныло от усталости, костяшки пальцев пылали огнем, но внутри горело странное, почти лихорадочное спокойствие.

Каэл ждал ее в тени аркадного прохода. Его темно-синяя мантия почти сливалась с полумраком, только серебряная вышивка мерцала, как звезды в ночи.

— Грязно, — произнес он, осматривая ее с ног до головы. Взгляд задержался на разбитых суставах, на опаленной мантии.

Эл вытерла окровавленную ладонь о бедро.

— Эффективно, — парировала она, глядя ему прямо в глаза.

И тогда случилось нечто неожиданное — Каэл улыбнулся. Не привычной холодной усмешкой наставника, а настоящей, почти человеческой улыбкой. В ней читалось что-то новое — уважение.

Из толпы выделился Рен. Он не подошел близко, лишь остановился в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Его черный кинжал был уже убран за пояс, но Эл заметила, как руны на клинке все еще слабо пульсируют красным. Они переглянулись — и Рен кивнул. Всего один раз, коротко и четко, как старый солдат, признающий боевые заслуги новичка.

А Лориан...

Когда его проносили мимо на магических носилках, окруженных целителями в белых мантиях. Лицо чемпиона было бледным как мел, одна щека распухла от удара, но глаза...

Его глаза горели.

Не просто злостью — первобытной ненавистью, той, что передается через поколения, от отца к сыну, от прадеда к правнуку.

Эл выдержала этот взгляд, не моргнув.

Где-то за спиной раздался взрыв аплодисментов — на арену выходили следующие участники. Но Эл уже не слышала рева толпы.

Она повернулась и вошла в тень аркады — не как жертва, не как ученица, а как равная.

Каэл шагнул следом, его мантия шелестела по камням:

— Совет потребует объяснений.

— Я не нарушила ни одного правила, в отличии от некоторых. А… Слабые защищаются, как могут…

Темные коридоры под ареной пахли сыростью и дымом потухших факелов. Шаги Эл и Каэла эхом отражались от древних камней, будто за ними кто-то шел.

— Ты играла с огнем, — наконец нарушил молчание Каэл. Его голос звучал глухо, словно сквозь зубы.

Эл остановилась, разглядывая трещину в стене, где пророс странный синий мох.

— Но не обожглась.

Каэл резко развернулся, его мантия взметнулась. В полумраке его глаза казались совсем черными.

— Думаешь, они поверят, что первокурсница обыграла Дейна лишь благодаря уму и удаче? — он с силой ткнул пальцем в ее грудь. — Совет уже собрался. Прямо сейчас. И обсуждает не твою победу, а то, что ты скрываешь.

Где-то в глубине коридора скрипнула дверь. Оба замолчали.

Из темноты вышла магистр Вирна. Ее темно-синяя мантия сливалась с тенями, только серебряные звезды на плечах мерцали, как глаза хищника.

— Вейн, — произнесла она, и имя звучало как приговор. — Совет требует твоего присутствия.

Каэл шагнул вперед:

— Она ранена. Дайте ей хотя бы...

— Сейчас, — перебила Вирна. Ее пальцы сомкнулись вокруг жезла с такой силой, что суставы побелели.

Эл почувствовала, как браслет на ее запястье сжимается, будто в панике.

Каэл замер. Его лицо стало маской.

— Хорошо, — неожиданно сказала Эл.— Ведите.