Дочь Луны

Полнолуние, ночь

Луна освещала мраморный пол в святилище сквозь хаотичную россыпь отверстий в потолке, образуя под ногами затейливую мозаику. Так ярко здесь бывает только при полной луне – такова задумка: когда богиня в зените своей силы, она освящает молящейся путь к своей мудрости.

Масло в лампе противно клокочет и воняет затхлостью, другие запахи сюда почти не проникают, благовония не воскуривали с тех пор как мама погибла, отец гне слишком чтит лунную охотницу, он больше почитает солнечного бога искусств, «моя дикарка» – так он называл маму. Она любила пропадать в лесу, носила ожерелье из лунных камней на груди, умело обращалась с луком и копьем. Мама часто бывала здесь в «доме лунной охотницы», просила о благословении, жгла священную для богини полынь в серебряных курильницах, приносила на алтарь добычу из леса.

Я не похожа на свою мать, я не храбрая, никогда не держала в руках оружее и лесные звери пугают меня. Потому я не молюсь лунной богине, и мне не пристало просить ее об удаче, ревнивая богиня супружества подошла бы мне больше или морская богиня страсти на худой конец, так бы я и сделала, если бы не слова матери, сказанные мне давно, когда о моем замужестве отец еще не думал. Помню как мы пришли в это странное тихое место с прорезями на крыше, алтарь окружали стройные колонны, над курильницами возвышалась недвижимая фигура девы, стройная и высокая, увенчанная золотыми гирляндами, напоминающими многочисленные сосцы, поверх грубо вырезанной тоги. Одеяние статуи украшают фигурки пчел и ланей, священных животных лунной богини. Лицо обрамиленное каменным диском застыло в выражении, полном спокойного божественного величия.

Мама говорила в ее родном городе есть большой храм и там богиня изображена точь в точь такой же, но много выше. Тот храм построили амазонки, женщины из племени воинов, способных драться с мужчинами наравне и даже побеждать в сражениях. Вот почему мама была такой – кровь амазонок текла в ее жилах, непокорных и сильных, с мозолями на руках от тренировок с мечем как у моих братьев, с железной волей как у моей покойной матери. Лунная богиня считалась их божественной предводительницей, вот почему мать молилась ей, даже перед самой смертью просила меня слабым шепотом разжигать в святилище травы в курильницах. «Это и твоя богиня, дочка, ты как и я от крови амазонок, помни об этом» – так меня учили, но какая из меня амазонка? Я лишь тень своих предшественниц: хрупкая, тонкая как тростник, болезненная с самого рождения. Мне нравится играть отцу на арфе и молиться его солнечному богу, я хочу лишь одного – чтобы мой будущий жених оказался добрым и спокойным, как мой отец. Он так и не взял себе новой жены, все еще горюет об утрате, он часто просит сыграть ему песню о поэте, что сошел за своей возлюбленной в подземное царство.

«Все женщины проходят через битвы, дочка, все из нас, даже те, кто не держит в руках лук или меч, рождение ребенка – битва о которой не сложат песни, но от того она не перестает быть кровавой, да, эта битва может унести твою жизнь, но в замен в наш мир прийдет новая душа, разве это не победа? Мужчинам этого не дано, их сражения сеют только смерть, дочка, только погибель, и лишь мы женщины, сражаясь, извергаем из себя новую жизнь, Лунная богиня помогает нам произвести на свет дитя, также как направляет наши стрелы в сердце врага»

Она так и не оправилась от своей последней битвы, роды были тяжелыми, она вынашивала брата дольше положенного, он вышел из нее огромным для младенца, разорвав ее слишком сильно. Она еще несколько дней лежала в горячке, лишь изредка к ней возвращался разум, тогда она просила молиться.

«Молись лунной богине дочка, она благосклонна к нам, женщинам, больше чем другие боги, хороший муж тот, кто обладает добрым сердцем, я просила ее таком, и она даровала мне его, даровала мне хорошую жизнь, пусть и в дали от дома, когда настанет твой черед попроси богиню о даре, попроси о добром муже, дочка, и она услышит, ты от крови амазонок как и я, это твоя богиня»

Я здесь, мама, я помню твои слова, я попрошу о даре. Сухие ветки полыни возгорелись в запылившихся курильницах, белые клубы горького дыма вздымались ввысь сквозь отверстия в потолке, прямиком к луне. Склонившись перед статуей богини я взмолилась и будто голос мой стал глубже и сильнее:

– О, Лунная богиня, не знающая страха, не склоненная пред мужем, свободная и быстрая как лань лесная, я, Эльфина, от крови амазонок, молю тебя о даре: пусть мой жених окажется сердцем мягкий и сильный духом, и если так, пусть наше с ним знакомство состоится, а если его сердце волчье, не дай мне оказаться в его пасти.