Дочь Мафии: Багряный Рассвет

Глава пятая

«Акула чует кровь издалека. И я никогда не сравнивал себя с ними, пока не научился чувствовать своих жертв точно также. Ведь птенцы часто ранятся, вылетая из гнезда».

Дерек Коллинз

Солнце медленно садилось, опуская мир в сгущающиеся сумерки. И в то мгновение, когда на этот мир опускался полог тьмы, на охоту выходили те, кому принадлежал мир ночью. Кто-то торговал людьми как товаром, кто-то распространял наркоту. Между всеми враждующими группировками начинались делёжки территорий. И в одном из клубов, принадлежащем семье Ковальски, семье, известной своей непостоянностью и продажностью, находились весьма интересные люди. Явно не те, кто стал бы завсегдатаем этого заведения. Впрочем, они бы вряд ли хотя бы даже раз посетили это злачное место, отдавая предпочтение более высокому уровню, нежели могли обеспечить здесь. В дрянное место и люди подобающие ходили.

Около входной двери стояли трое и их мрачные выражения лиц были нечитаемые. Скрещенные руки на груди говорили лишь о том, что эти люди готовы в любое мгновение за считанные секунды дотянуться до кобуры и без раздумий выстрелить. С такими боялись шутить новички ночного мира, потому что их называли за глаза «псами». И отчасти было правильно так называть тех, кто был натренирован едва ли не с детства охранять своих хозяев и без запинок выполнять их поручения. Они были идеальным оружием в руках тех, кто знал, как пользоваться ими. Люди, подобные машинам для выполнения команд.

Люминесцентная лампа мигала, отбрасывая на стены корявые тени. Проводка, проведённая здесь лет так тридцать назад, давала сбои. Да и сырость была одной из первопричин того, что вся проводка начинала искрить со временем. Пучки проводов свисали с потолка. Бетонные стены покрылись зелёным налётом, с синими разводами, как и всё помещение. И только пол под ногами был в бардовых брызгах крови. На стенах, в мгновения кратких вспышек света, отражались тени нескольких людей. Это было похоже на волшебную сказку, поставленную в театре теней. Вот только это было далеко от самого понятия «сказки», где все жили долго и счастливо...

- Так ты собираешься говорить? – бритоголовый мужчина, поигрывая скальпелем в руках, задал вопрос лениво, с ноткой странного, не вяжущегося ни с чем равнодушия. Вот только в глазах его тлели угли нерастраченного азарта и предвкушения неправильного ответа своей жертвы. – Наше время имеет лимит, Брюс. К тому же потраченное время – это деньги.

Перед ним, прикованный к стулу, сидел мужчина лет тридцати. Его тело постоянно сводило от судорог. И только на губах блуждала ненормальная ухмылка. Видимо жертва была довольна тем, что пока ещё никого не сдала. Однако это ведь было временным явлением.

Палачи знали толк в современных пытках и знали необходимые наркотики для того, чтобы жертва испытала более большую боль, чем могла бы. Повышенная чувствительность всего тела была адом для тех, кого пытали эти люди. А у тех в арсенале было множество козырей, которыми они могли в любое время воспользоваться. Например...

- Брюс, ты ведь понимаешь, что твоё молчание заставляет меня злиться? – оскалился бритоголовый, поигрывая пальцами со скальпелем. – Каждая секунда твоего молчания – это гвоздь в крышку твоего же гроба. Не предай ты нас, мы бы с тобою не столкнулись при таких обстоятельствах. Хотя, не буду врать, я в восторге от этого.

Брюс поднял на него взгляд безумца. Такие были у камикадзе. Перед тем, как нажать на кнопку подрыва. И хотя по его подбородку тянулась ниточка слюны, его ничего не смущало. Видимо, тот знал, на что подписывался, идя против тринадцати семей.

- Джейми-Джейми-Джеймс! – нараспев протянул он и его воспалённые глаза вперились в фигуру вышеназванного. Дрожащий зрачок на фоне полопавшихся капилляров выглядел весьма впечатляюще и интригующе для Джеймса. – Ты правда думал, что твои проникновенные речи достигнут меня и заставят покаяться? Сколько мы с тобой знакомы? Лет десять?

- Одиннадцать. И ты остался всё таким же мерзким типом! – лающе смеясь, хрипло отозвался Джеймс, копирую улыбку безумца. Вот только у него она вышла более устрашающей.

- И за это время ты так и остался мелкой сошкой. Палачом, ха! А я поднялся выше, слышишь?! Я всё же главнее стал, кусок ты дерьма! – брызжа слюной, кричала жертва.

Брюс смотрел как в хищном оскале его давнего друга проступает сочувствие. Но он ведь не это планировал, когда говорил эти слова! Он должен был разозлиться! Выйти из себя!

- Знаешь, мне жаль тебя, а это бывает нечасто. Работая столь долго, ты так и не понял всю систему. И что палачи – куда как важнее тех, кто сидит и управляет людьми дистанционно. Ведь только мы можем наказать тех, кто нарушил табу. Только нам без разницы, кем ты был и сколько мы знакомы. Для нас все равны, так или иначе. Сам Адриан Блэк был готов умереть от наших рук, пойди что не так.

- Но и вас выбрали на эту вшивую должность! – брызжа слюной, мужчина растерял остатки своей привлекательности, от чего Брюс поморщился. – Даже вас выбирали, как и многих других! Так в чём же ваша особенность, чёрт вас всех побери?!

- В том, что мы чтим лишь законы нашего прогнившего мира. И вовремя прибираем крыс, которые могли бы вытащить то, что нам нужно, дабы вернуть деталь на место.

Джеймс с интересом обернулся на тихие шаги где-то в коридоре и вопросительно глянул на помощника, стоявшего у двери в напряжении. Но как только ржавые дверные петли натужно заскрипели и появилась макушка незнакомца, Джеймс значительно расслабился, оскалившись.