Дочь не по плану для олигарха

Глава 6.

Демид.

Не сразу, но мне удается задремать, сидя в неудобном кресле. Отключаюсь от усталости и событий. В мозгу крутятся бесцветные сны, около пары часов пытаюсь убедить себя, что есть шанс нормально расслабиться, но все же просыпаюсь от холода и оттого, как затекло тело.

Встаю, разминая шею. Подбросив поленья в печь, еще минут пятнадцать мучаюсь от безделья. До рассвета не так много времени, а я должен набраться энергией.

Решаю подняться на второй этаж.

Бесшумно прохожусь по коридору, заглядываю в детскую. Малыши сладко спят, особенно Маша.

Слева от меня дверь в опочивальню Шаховых, из-за которой доносится прямо-таки генеральский храп, надеюсь, что не Сашин.

Всем хорошо и спокойно, кроме меня. Потоптавшись как неприкаянный посреди коридора, я все-таки возвращаюсь в красную комнату…

Мои глаза давно привыкли к темноте, и я вижу, что Юля тоже спит, лежа на спине и раскинув руки. Подхожу к постели, всматриваясь в ее безмятежное и чертовки милое лицо. Даже во сне Юлия выглядит желанно.

Расстегиваю кофту, снимаю и бросаю на стул. Аккуратно ложусь на свободный край постели, немного проминая мягкий матрас под весом тела. Я старался быть незаметным, однако сон Юли оказывается очень чутким. Женщина вмиг открывает глаза и рвется в сторону, но я хватаю ее за плечи и возвращаю на кровать.

— Ты обещал не трогать меня, — испуганно говорит.

— Лимит моего благородства исчерпан. Но можешь спать спокойно, я просто замерз.

Сгребаю Рыбкину, успевшую перевернуться и оказаться ко мне спиной, и прижимаю к себе. Совершенно наглым образом забираюсь к ней под одеяло. Бережно отбрасываю ее волосы и утыкаюсь в макушку.

— Добрых снов Юль, — согреваюсь ею.

Наутро я открываю глаза уже одиноким. Хлопаю рукой по второй стороне кровати, и не нахожу Юлю. Лениво потягиваюсь. В комнате светло. У меня замечательное настроение. Давно так не жил.

Встаю, умываюсь, набрасываю на плечи толстовку и выхожу из комнаты. Опираюсь на лестничные ограждения и наблюдаю сверху за компанией, недостает только Артура. Впрочем, понятно. Дверь в спальне Шаховых отворяется и оттуда вываливается слишком помятый друг. Значит, храпела все-таки жена…

По-стариковски шаркает тапками ко мне и становится рядом.

— Смотрю на Юлю…вылитая твоя бывшая Хилл…копия.

На самом деле копия – мягко сказано. Юля — сестра-близнец моей бывшей пассии. С Джулией друзья были знакомы шапочно, ничего плохого против нее не имели, но после того как мы расстались особо не огорчились.

Тогда пять лет назад я насильно заставил Юлю жить со мной, когда она была в положении. Это ущемление прав человека, подсудное дело о котором я решил не сообщать никому. Так что о Рыбкиной не знал никто.

Спустя годы черты Хилл в памяти всех затерлись, да и Юля немного изменилась. Сопоставить теперь девушек как родственниц по памяти невозможно. Все думают, что встретились мы с Юлей совсем недавно.

Артур машет рукой жене, приветствуя, но мне все равно продолжает говорить о Юле:

— Вкусы у тебя Грозный на женщин такие же стабильные как государственный флаг Японии. Брюнетки одного типажа. Красота.

В стабильности кроется большой обман. Кому-то стабильно хорошо, например, как Шахову, семьянину и любящему отцу, а кому-то стабильно больно.

— Вот такой я неоригинальный, — отшучиваюсь.

Это еще меня Мария Эдгардовна не заметила, и продолжает уплетать за обе щеки блины, иначе бы опять закричала от радости и кинулась обниматься.

— У Юли дочь. Милая девочка, но Грозный, зная тебя…последние годы ты избегал семейных ценностей. Даже на день рождения к моему сыну не явился. Хотя я звал и уже пожалел, что выбрал тебя быть его крестным!

— Я не особо набожный и предупреждал тебя сразу.

— Что уж теперь, — хлопает меня по плечу и плетется в ванную.

Спускаюсь в столовую.

— Всем утра! — бодро заявляю, отодвигаю свободный стул между Юлей и Машей, сажусь.

— Ты будешь чай или кофе? — поворачивает ко мне лицо Юля, говорит ласково.

— Ты же знаешь.

— Кофе.

Женщина встает и принимается хлопотать, наливая утренний напиток, Маша хихикает и о чем-то перешептывается с мелкими девчонками. Идиллия просто.

Только я все равно чувствую себя на этом празднике жизни лишним, но вида не подаю.

После завтрака все рассредоточиваются по коттеджу, и в какой-то момент мы с Шаховым снова остаемся вдвоем.

— Вчера пока ехали, нашел по картам интересный магазин в этой местности. Хочу заглянуть туда и купить жене подарок.

— Ну и? А я-то здесь при чем? — тяну ухмылку и издали наблюдаю, как Мария Эдгардовна носится по дому.

— Хотел и вас с Хакимовым поднапрячь. Тоже раскошелиться на своих женщин. Только надо добраться до того магазина так, чтобы девчонки в коттедже остались. Сюрприз портить неохота.

— Эдакий массовик-затейник, — хриплю я и вновь не свожу глаз с Маши. Что-то пленительно знакомое отслеживается в ней. Неуловимое, но в то же время какое-то родное.

— Я одобряю твои слова насчет поездки. Но просто так мотаться туда-сюда не хочется. Может конную прогулку Машеньке организовать, как обещал, а заодно купить Юле подарок? Тогда саму Рыбкину придется оставить дома часов до трех и ехать с Машей. С этим могут возникнуть проблемы. Юля не доверит мне дочь.

К увлеченному разговору подключается и Хакимов.

— Мне тоже нравится идея. Насчет Юли можешь даже не думать... Женщины пусть остаются сегодня дома, включим им сериал про султанов и все. Баста. Считайте, что потеряли жен. От плазмы их не оттащишь.

Настороженность Юлии уместна, ее нельзя осудить. Ведь по сути, лишь я чужой человек для Маши, а все остальные дети поедут с родными отцами.

Но у меня только светлые намеренья. Поэтому приходится развернуть целую операцию по освобождению дочери от зоркого ока матери.

Демонстрация сборов ведется около часа. За это время Маша и Юля видят, как остальные дети с радостью одеваются и предвкушают поездку на лошадях, громко и как бы невзначай озвученную Хакимовым.