Дочь некроманта. Кровь трех королей

Глава 18

Ринара

Когда они вернулись в тронный зал, там по-прежнему царило оживление, а веселье стояло в самом разгаре. Ринара тут же принялась искать взглядом подругу, чтобы поделиться с ней открытием. Каково же было ее удивление, когда она увидела ее в объятиях графа Ноольского. Музыканты играли сложный мотив, который был в моде в Коревии и, судя по тому, как изящно двигался молодой граф, в Империи тоже. Златослава светилась, словно солнце в полдень.

— Все-таки пригодились наши уроки, — под нос себе шепнула Ринара, не скрывая хитрой ухмылки.

Краем глаза она следила за отцом, чтобы не упустить его из виду. И когда он, увидев графиню в дальнем углу зала, стал пробираться к ней, лавируя между танцующими гостями, Рина последовала за ним.

— Госпожа графиня, мы могли бы поговорить? — спросил он, приблизившись.

Она с благосклонной улыбкой кивнула. Однако когда отец наклонился к самому ее уху и что-то прошептал, она поменялась в лице. Лишь на один миг в ее глазах мелькнул испуг, но она очень быстро взяла себя в руки и снова невозмутимо посмотрела на десницу.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, господин десница. — Она высоко вздернула подбородок, одарив его таким взглядом, что, будь это кто-то другой, он непременно струсил бы и отступил. Однако отец был не из робкой дюжины и не собирался отступать.

— А мне кажется, прекрасно понимаешь, госпожа графиня, — он сделал акцент на последнем слове.

— Прошу меня простить, у меня что-то разболелась голова, — сказала она и направилась к выходу из зала.

Десница некоторое время стоял, провожая ее взглядом.

— Ну что же ты стоишь? — воскликнула Рина, вплотную к нему приблизившись. — Иди за ней!

Между тем танец закончился и граф, увидев, что мать уходит, поклонился княжне и поспешил догнать графиню.

Отец, словно только и ждал чьей-то команды, сорвался вслед за ними. А Рина, схватив ничего не успевшую сообразить Злату, тоже потащила ее к дверям.

— Рина! — Она пыталась упираться, но Ринара не сбавляла шагу. — Куда ты меня волочешь?

— Нет времени объяснять, но, поверь, ты должна это услышать!

Они выбежали во внутренний двор, чем всполошили слегка расслабленных дружинников, которые охраняли входы. Молодцы встали смирно, провожая их взглядами.

— Ну и что ты…

— Чш-ш-ш! — Рина приложила палец к губам. — Куда они пошли? — спросила она шепотом.

— Кто? — не поняла княжна, но Рина уже услышала удаляющиеся голоса отца и графини. По всей видимости, те направлялись в сад.

— Пойдем! — так же тихо скомандовала Ринара и снова взяла подругу за руку.

— Рина, ты меня пугаешь… — Златослава вздохнула, но подчинилась, позволив тянуть себя дальше.

Они почти бесшумно следовали за тремя удалявшимися фигурами.

— Зачем мы следим за Рохеном и его матерью? — чуть слышно спросила Злата, наконец все поняв.

— А вы с ним уже друг друга по именам называете? — Рина хитро улыбнулась.

— Нет времени объяснять, — вернула фразу подруга, и Рина еле сдержалась, чтобы не хихикнуть, словно маленькая девочка.

Сюда почти не долетали звуки музыки из замка, и лишь ночной ветер напевал тихую мелодию, перешептываясь с молодой листвой.

Злата приняла правила игры и теперь вместе с Риной кралась, прячась за деревьями так, чтобы их не раскрыли. Троица, за которой они следили, подошла к одной из скамей. Граф помог графине сесть, а сам остался на ногах, как и десница. Рина и Злата приблизились настолько, чтобы слышать их голоса.

— Что случилось? — встревоженно спросил Рохен, глядя то на мать, то на десницу.

— Он знает? — отец смотрел только на графиню. Рина не видела ее лица в полумраке ночного сада, освещаемого лишь звездами да стремившейся к полноте луной.

— Господин десница, я уже сказала, что у меня разболелась голова, и, если ты позволишь, я хотела бы посидеть в тишине и подышать воздухом. Годы, знаешь ли, не те. Я переоценила свою способность присутствовать на таком большом и шумном пиру.

— Рина, о чем они говорят? — прошептала Злата, но Ринара только шикнула на нее и одними губами сказала:

— Смотри.

Отец покачал головой.

— Он был моим другом, графиня… — произнес он так тихо, что Рина еле-еле его расслышала.

— Мама? — с тревогой в голосе спросил граф. Он словно хотел сказать гораздо больше, но не решался.

— Я клянусь, что об этом никто не узнает, если ты того не захочешь, госпожа графиня. И я не причиню вреда твоему сыну. Но я должен знать!

Около щепки они молчали, Рохен лишь неловко переминался с ноги на ногу. Ринара подумала, что графиня так ничего и не ответит, но она все же проговорила, тяжело, словно из нее клещами вытягивали слова:

— Ты прав, господин десница.

— Боже! — воскликнул он, пятерней проведя по длинным темным волосам. — Я знал!

— Мама? — еще больше встревожился граф.

— Все в порядке, сынок, господину деснице можно верить. Да, Рохен знает о своем настоящем отце.

— Настоящем отце?.. — шепнула Злата, но Рина лишь сжала ее руку, мол, слушай дальше.

— Тогда, восемнадцать зим назад, я помогла Ророху бежать в княжество, потому что знала: в противном случае его убьют. И, насколько я могла судить по исходу битвы, Ророх добрался до тебя и князя. Много лун я пребывала в неизвестности, что с ним стало. Но когда от него не пришло ни одной весточки, я отправила к вам верного человека. Так я узнала, что Ророх… — голос ее сорвался, и она опустила голову.

Граф сел рядом с матерью, обняв ее за плечи, словно пытался утешить, но не перебивал ее.

— …мой Ророх погиб, но сумел передать самое главное, что и решило исход битвы. Он был героем, а я даже горевать о нем прилюдно не могла. Но мой муж тоже умер, и многие годы я ходила в трауре по Ророху, а все думали, что я не снимаю черный цвет из-за смерти графа Ноольского.

— Мама рассказала мне о моем настоящем отце, когда мне исполнилось шестнадцать. И сюда мы прибыли, в том числе чтобы узнать о нем больше.