Дочь некроманта. На крыле змея

Глава 5

Ринара

Босиком и в ночной рубашке Рина сорвалась с места. Сердце колотилось в горле. Она не обращала внимания на мелкий мусор, который колол и царапал голые ступни. Нужно удостовериться, что со змеенышами все в порядке! Почему она позволила уговорить себя перенести их из своих покоев?.. Ринара помнила, как почернело третье яйцо в гнезде, и знала, что оно погибло. Неужели все напрасно? Неужели ее обещание, данное крылатой змее, пошло прахом?

Дюжины мыслей разрывали голову, когда она подбежала к залу с яйцами. Двери были раскрыты, но вход охраняли двое дружинников. Они расступились перед ней без слов. Рина влетела внутрь и приблизилась к очагу, в котором ярко пылал огонь. Она взяла ухват и аккуратно вытащила одно яйцо, положив на ковер. В том месте он тут же почернел и обуглился, завоняло паленой шерстью. Но Рину это волновало меньше всего. С опустившимся сердцем она вытащила и второе яйцо. Раньше они всегда переливались, как будто излучали собственный свет, но сейчас походили на два темных чешуйчатых булыжника.

Едва сдерживая слезы, она дождалась, пока яйца немного остынут, и взяла их в ладони, пытаясь почувствовать хоть что-то. И… ничего. Она уложила яйца на колени, укачивая, словно младенцев, и пыталась мысленно с ними поговорить, услышать неразборчивый шепот, как не раз бывало, но ощущала лишь пустоту.

Несколько раз заходили слуги, но она всех выгоняла, не веря в то, что это конец. Все было зря?.. Величественным гигантам не суждено снова летать под небом? От этого стало так больно, как будто она потеряла кого-то очень близкого. Новое горе вытеснило мысли о Богриде. В голове опустело. Слез не осталось. Она просто сидела и смотрела на догорающие поленья, не выпуская из рук яйца.

В таком состоянии ее нашли отец с матерью через несколько лучин.

— Рина. — Мама мягко позвала ее и опустилась рядом. Она ни о чем не спрашивала, наверное, ей уже обо все рассказали слуги.

— Дорогая, позволь мне? — Отец тоже сел рядом и взял одно из яиц. Рина не противилась. Они до сих пор были теплыми, но, должно быть, просто от ее тела.

Десница прикрыл глаза, и Рина ощутила, что от него исходят волны силы. Спустя щепку отец посмотрел на маму. Та хмурилась, а он лишь покачал головой.

— Все кончено, да? — прошептала Рина, ощущая, как ком в горле не дает ей сделать нормальный вдох. — Они погибли?

Мать положила руку на второе яйцо и тоже прикрыла глаза, но почти сразу же поглядела на Рину.

— Мне очень жаль, милая… Я знаю, как это важно для тебя, но я ничего не чувствую.

На Рину вдруг накатила резкая волна горечи.

— Нет! Я не верю! Этого не может быть! — Она подскочила, и огонь, почти угасший в очаге, вспыхнул ярким столбом, заставив родителей отшатнуться. — Не может все закончиться вот так! Не может! — она схватила оба яйца и, прижимая их к груди, бросилась к себе в покои.

— Рина! — крикнула мать, сорвавшись следом, но отец остановил ее:

— Дай ей побыть одной, Исха.

Больше Ринара ничего не слышала. Она неслась по коридорам к себе. Златы там уже не было. Рина заперлась на засов и положила яйца в очаг, обложив их толстыми поленьями, которые тут же занялись пламенем, таким ярким, что от него слезились глаза.

— Вы не погибли! Не погибли! — как безумная шептала она, глотая слезы. — Ну же!

Язычки пламени лизали почерневшие, словно уголь, яйца.

— Поговорите со мной, ну пожалуйста! — молила Рина, сидя возле пламени. Но ничего, кроме треска дерева, не слышала.

Она забыла о времени. Серый день за окном сменился сумерками, а потом и вовсе непроглядной темнотой. Только свет из очага развеивал мрак в комнате. К ней несколько раз стучались: ее звала мама, а потом Златославала. Кажется, она даже слышала голос княгини, но не стала открывать.

В конце концов стучаться прекратили. Замок постепенно замирал на ночь. Рина не помнила, в какой момент ее сморил сон прямо на шкуре возле огня.

Когда она проснулась, уже рассвело. Первым делом она проверила яйца. Черными камнями они лежали на догорающих углях. Рина упрямо подбросила несколько толстых поленьев и разожгла их. А потом поднялась, чувствуя, как затекло все тело от неудобного сна.

Внутри было пусто и глухо. Но она заставила себя как следует умыться, неспешно расчесала растрепанные волосы и заплела их в две толстые косы, надела платье и вышла из покоев. Сегодня ей исполняется восемнадцать зим. И что бы ни творилось у нее внутри, она должна показаться на глаза родителям, зная, насколько важно для них то, что она появилась на свет.