Дочь от бывшего. Ты предал нас

31

«Не было ничего! Чем хочешь поклянусь!» – его слова отдельными громкими фразами взрываются в моей голове, вторгаются в мой разум и никак не желают покинуть его. А ведь мне было бы легче, если бы, наконец, покинули.

И столько боли сейчас в глазах Чернышова, столько неуверенности чувства вины в его позе. Поклясться человек захотел, а ведь знает, как я к этому отношусь. Я против клятв, нехорошее это дело. Либо веришь и говоришь правду, либо разрываешь все отношения.

Но вот он, Чернышов, биологический отец моей Сони, мой бывший муж, и по совместительству мой единственный мужчина и любовь моя тоже единственная, собирается сделать то, чего я не приемлю, только чтобы я поверила? Чтобы вернуть мое доверие?

– Слушай, – отвожу взгляд, перевожу его на окно. Там люди ходят туда–сюда, двери супермаркета открываются и закрываются, не останавливаясь. Там простая жизнь. Или нет. С чего я взяла, что простая? У нас у всех есть сложности, не стоит быть эгоисткой. – Слушай, – снова повторяю я, – не нужно. Я даже поверить тебе готова, если честно, хоть и сама же буду выглядеть дурой в собственных глазах. А ведь ты мог использовать формулировку с клятвой лишь затем, чтобы я как раз поверила, таким образом, мог солгать, ведь для тебя эта формулировка значит совсем не то, что для меня.

– Но я не лгу! – практически в отчаянии восклицает Чернышов. – Не лгу! Я говорю правду!

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Надо было ему снова появиться в моей жизни, надо было ворваться в нее со своей правдой. И что теперь? Место главной злодейки в нашей истории теперь мое? Ведь я намерено лишила его дочери когда-то.

Ну нет уж. Перебьется.

– Да пусть и не было, – соглашаюсь, – пусть ты увлекся разговором с красивой яркой женщиной, которую уже когда–то добился, пусть даже весьма хотел продолжить вечер в горизонтальной плоскости, но передумал, пусть. Но ты всерьез полагаешь, что это что–то изменило бы? Знай я сразу. Полагаешь, между нами не было других проблем? Все у нас было гладко? А я такая истеричка на ровном месте после единственного твоего прокола собрала вещи и ушла из дома?!

– Ты вещи плохо собрала, но я не дал матери их выкинуть, отвез на платный склад, чтобы она не тронула, – говорит Чернышов.

– Умница какой! Спасибо тебе! – эмоционально восклицаю. Теперь моя очередь быть громкой и несколько истеричной, не его. Чернышов теперь в апатии и душевных страданиях. – И сейчас ты мне это говоришь для чего? Для того, чтобы я что? Попросила контакт склада? Вежливо поблагодарила за услугу и наконец–то забрала свои вещи? А нет, – меня осеняет, – должно быть, чтобы я деньги за хранение вернула, да? За столько лет там наверняка набежала приличная сумма.

– Что? – Чернышов дергается, как от пощечины, и наконец–то возвращает мне контроль над моим личным пространством. – Да как ты можешь такое говорить! Я никогда не попрекал тебя деньгами!

– Да, всего лишь способствовал тому, чтобы я их не зарабатывала, а искать меня ты и вовсе отправился из–за того, что я продала подаренную тобой машину.

– Нет, не из–за этого, – упрямо стискивает зубы Чернышов, – хотя этот шаг я от тебя не ожидал.

– Считай, алименты впрок забрала, – огрызаюсь на эмоциях, не следя за своим языком.

– Алименты? – тут же вцепляется в слово Чернышов. – Это в каком смысле?

– В таком, что в некоторых странах мужья платят женам алименты на жизнь, а не только на детей, – отвечаю с достоинством, но внутренне ругаю себя. Это сейчас я выкрутилась, в другой раз могу и не выкрутиться. – Или можешь считать алиментами за то, что ты со своими родителями пользовал меня как хотел. Я для вас была никто, бесплатная рабочая сила и только. Да, я сам виновата, сама позволила. Но у меня совсем не было жизненного опыта, была сильная влюбленность и вера в своего мужчину. Я просто поставила не на то и проиграла.

– Кира, – тянет Чернышов с болью в голосе, – прости, ты права. Это слабое утешение, но от своих родителей и я пострадал в какой–то степени, именно поэтому я здесь, в этом городе.

– Ты прав, – перебиваю бывшего мужа, – утешение слабое, оно вообще никакое. И, главное, оно мне не нужно, абсолютно. У тебя невеста, Чернышов, и ребенок в ее животе. Не растрать новый шанс так же бездарно, как прошлый.

На этом я–таки выхожу из машины, хлопаю дверью и с прямой спиной шагаю вперед.