Дочь порочной женщины

☾ Глава 4

“Ed è subito sera”

Каждый из нас стоит в одиночестве в центре мира,
пронзённый лучом солнечного света:
и внезапно наступает вечер.

Salvatore Quasimodo

У герцогини Ансии Медичи была небольшая проблема. Конечно, оба её сына выросли замечательными: Деон Эскаланте унаследовал титул и надёжно управлял поместьем и всеми землями Севера. Навыки Рейтана признали ещё в юном возрасте, и он вступил в ряды имперских рыцарей. А дочь Кальтена была хорошо образована и обручена с выдающимся рыцарем Чезаре де Рокаберти. Кто-то мог спросить, о чем ещё беспокоиться герцогине? К сожалению, у Ансии Медичи был ещё один ребёнок. Девочка, в которой не было ни капли её крови. Бастард покойного герцога Эскаланте.

Ансия Медичи была счастлива, когда её муж вернулся с войны спустя шесть лет, но её счастье испарилось, когда она увидела на руках мужа беременную женщину. Разумеется, Ансия испытывала боль от предательства.

Однако это была проблема только взрослых, ребёнок был ни в чем не виноват. Умом Ансия это понимала, но не могла ласково относиться к Роксане. И всё же герцогиня была уверена, что девочка выросла, не зная ни в чем недостатка. Если бы Ансия Медичи была такой же, как другие аристократки, то она бы сразу же выгнала незаконнорожденного ребёнка, как только умер её муж. Но герцогиня считала себя мачехой Роксаны, поэтому они все ещё жили вместе, и Ансия беспокоилась о будущем этого ребёнка.

Роксана не так давно дебютировала и вошла в светское общество. Обычно сразу же после дебюта девушку полагалось выдать замуж, но герцогиня не хотела давить на Роксану. К тому же подыскать подходящего мужчину было довольно сложно, учитывая происхождении девочки.

Сложно представить, в какой ужас пришла герцогиня, когда кронпринц, про которого ходили ужасные слухи в Империи, прислал подарки для Роксаны. Было очевидно, что он претендовал на сердце девушки. Но, поскольку Роксана была незаконнорожденной дочерью герцога, она могла рассчитывать лишь на положение наложницы.

На протяжении всей жизни во дворце Роксана, как и другие женщины — красивые и уродливые, умные и глупые, утончённые или неотёсанные, была бы лишь ароматной пыльцой. Лёгкое дуновение ветерка — и их жизни унесёт, не делая различий. А ветер тот — кронпринц.

Ансия Медичи знала, насколько мягкосердечной была Роксана. В императорском дворце доброе сердце — это порок, который стоил бы ей жизни. Мачеха не желала подобной судьбы для этого ребёнка, поэтому отреагировала слишком бурно. Позже герцогине хотелось извиниться за свои резкие слова и действия, но она так и не смогла отважиться на этот шаг. В конце концов, Ансия решила, что пусть лучше Роксана ненавидит её за то, что она помешала ей войти во дворец, чем всю жизнь проведет в страданиях.

Герцогиня неосознанно вздохнула. На самом деле она знала, что сорвалась на Роксану не только из-за подарков кронпринца. Это был лишь удобный повод. Каждый раз, когда Ансия Медичи сталкивалась с Роксаной, ей было трудно сдерживать свою ненависть. Так их отношения постоянно ухудшались.

Чувство вины из-за неспособности стать настоящей матерью для этого ребёнка и ненависть к Роксане, как к подтверждению порочной связи покойного мужа, постоянно боролись между собой в сердце Ансии. Это заставляло герцогиню страдать на протяжении долгих восемнадцати лет.

Ансия Медичи даже советовалась с замужними аристократками, которые уже выдали дочерей замуж. Они твердили, что для ребёнка, в котором не было ни капли крови герцогини, будет вполне достаточно найти хорошую партию. Ансии не стоило чувствовать себя виноватой перед Роксаной.

Казалось, когда герцогиня уже определилась со своей позицией, она почувствовала облегчение. Но стоило Ансии вновь увидеть Роксану, на лице которой не было ни капли печали, даже несмотря на то, что её отец — единственный близкий человек, умер, противоречивые чувства вновь овладели женщиной. Ансия так хотела обнять и приласкать эту дикую девочку, но её тело словно одеревенело.

В конце концов, герцогиня не придумала ничего лучше, кроме как обратиться за помощью к священнику.

― Я знаю, что ребёнок не виноват в грехах своих родителей, но всё равно продолжаю ненавидеть. Из-за этого чувство вины пожирает мою душу, но я не в силах заставить себя дать хотя бы толику тепла Роксане. Ваше преподобие, что же мне делать?

Священник Камаэль Скопелли, который уже давно проводил богослужение в семье Эскаланте, примерно знал ситуацию. Он уточнил, говорила ли герцогиня со своей дочерью об этом, но Ансия Медичи считала, что это лишь поставит их с Роксаной в ещё более неудобное положение.

Поток мыслей герцогини был прерван внезапным стуком в дверь. В кабинет вошёл слуга и объявил:

― Госпожа, священник прибыл.

― Пусть войдёт.

Дверь открылась и Камаэль Скопелли быстрым шагом вошел в комнату, закрыв за собой дверь.

― Что случилось? ― спросила герцогиня.

На лице священника была глубокая печаль. Обычно, когда Ансия Медичи и священник молились вместе, лицо Камаэля сияло добротой и радостью, но за столь короткий срок что-то случилось. Поскольку герцогиня и Камаэль были знакомы давно, Ансия забеспокоилась и предложила ему сесть на диван.

― Как поживает леди Роксана в семье? ― как только он сел, то нетерпеливым голосом спросил о Роксане, что было странно.

Конечно, герцогиня и раньше консультировалась с Камаэлем, но священник и этот ребёнок были практически незнакомы. Он примерно знал, положение Роксаны в семье и никогда не спрашивал напрямую о девочке.

К сожалению, Ансии нечего было ответить на этот вопрос. Всё же они с Роксаной едва ли виделись раз в месяц. Герцогиня даже не спрашивала, как у неё дела, и нужно ли ей что-нибудь. Ансия просто позволила всё решать дворецкому и слугам, поэтому предполагала, что всё хорошо.

― Роксана просто тихий и замкнутый ребёнок. У неё всё хорошо, особых проблем нет.