Дочь порочной женщины

☾ Глава 8

Бьешься годами,
распутывая узлы,
мысленно перекатывая
сказочный клубок
нечитаемых знаков

Леонардно Синисгалли

Ансия Медичи намеревалась пригласить Аринель Эртен в герцогский особняк, потому что её падчерица ничего не знала о жизни за пределами поместья, но Роксана покачала головой, услышав эту новость. Юная мисс объяснила, что долгое время жила в семье, стараясь вести себя как можно незаметнее, поэтому сейчас ей хочется как можно чаще выходить наружу. Герцогиня вздохнула и согласилась.

Визит Роксаны в поместье Эртенов должен был состояться спустя неделю после того, как герцогиня и Аринель Эртен обменялись письмами.

Поскольку выяснилось, что у Роксаны недостаточно разнообразный туалет, в течение этой недели в поместье срочно вызвали портного, а затем пригласили ювелира, чтобы подобрать двадцать комплектов украшений, и выбрали десять пар туфель.

Роксану мало интересовали платья и аксессуары, но это было неизбежно, поскольку у аристократок было принято заботиться о своей внешности. Девушка подумала, что жила немного свободнее в одной из прошлых жизней, когда покинула поместье и обосновалась в глухой деревушке.

Передышка, которую Роксана получила после инцидента в столовой, казалось, будет длиться вечно, но она внезапно закончилась. В тот день громкие крики разносились по всему особняку, достигая дальней комнаты юной мисс. Это заставило Роксану выйти из своих покоев.

Ведьма осторожно прошествовала по коридору и остановилась перед приоткрытой дверью, ведущей в зал, в котором дюжина слуг наблюдали за развернувшейся сценой наказания. Служанка, юная и худенькая, прижалась к каменному полу, рыдая и моля о пощаде. Ее руки, связанные за спиной, покраснели от тугой веревки. Над служанкой возвышалась благородная госпожа Кальтена, воплощение ледяной красоты и несгибаемой воли. В ее руке сверкал похищенный гребень, украшенный сапфирами.

— Диртес, ты, маленькая дрянь, посмела украсть подарок моего жениха! — голос Кальтены был холоден, как зимний ветер. — Ты признаешь свою вину?

— Молодая госпожа, я украла гребень, это правда! Но я… я должна была... Моя мать больна, очень больна. Лекарство стоит непомерно дорого, поэтому я решилась на воровство. Клянусь, я бы обязательно выкупила гребень и вернула вам! — слёзы текли по оливковой коже служанки. — Молодая госпожа, умоляю, простите меня!

Кальтена оставалась непреклонна:

— Если бы извинения работали, для чего существуют законы и мораль? Воровство есть воровство, Диртес. И оно должно быть наказано. Тебе следовало обратиться ко мне за помощью, а не нарушать закон. Разве я не говорила тебе? Что бы не происходило, преданность важнее всего иного.

Кальтена бросила короткий взгляд на стражников и отдала приказ:

— Вздернуть ее!

Два крепких стражника, повинуясь, грубо схватили и потащили служанку к приготовленной во дворе виселице. Диртес истошно вопила, умоляя о пощаде, но Кальтена оставалась непоколебима.

В этот момент двери в зал распахнулись, и у стражников на пути возникла Роксана Розенберг. Узнав Диртес, она намеревалась спасти её. Разумеется, такой человек, как Роксана, всегда был равнодушен к окружающим и лишь преследовал свои корыстные цели.

— Леди Кальтена, прошу вас, остановитесь! — голос юной мисс прозвучал неожиданно резко.

С того момента, как Роксана перебралась в основное здание, она то и дело сталкивалась с молодой госпожой. Но, боясь гнева герцогини, Кальтена была вынуждена сдерживаться, чтобы не покалечить Роксану, которая была для неё подтверждением величайшей ошибки отца.

— Как грязная шавка смеет вмешиваться в дела господ? — Кальтена обернулась, презрительно изогнув бровь. — Уйди с дороги. Воровка будет наказана за свое преступление.

— Смерть слишком жестокое наказание за то, что она пыталась спасти жизнь матери, — возразила Роксаны с презрением в голосе. — Пожалуйста, отпустите Диртес.

Кальтена рассмеялась, звук был холодным и неприятным.

— Ах, наша маленькая благодетельница решила поиграть в милосердие? — надменно вскинув подбородок, заявила молодая госпожа. — Не выйдет. Закон есть закон.

Роксана сжала кулаки. Она привыкла к презрению со стороны Кальтены. Рождение Роксаны наложило на нее клеймо, и ведьма знала свое место. Но сегодня она не могла смолчать. Диртес ни в коем случае не должна была умереть.

— Даже служанка заслуживает справедливости! — продолжала настаивать на своём Роксана.

— Справедливость? Ты, внебрачная дочь, смеешь учить меня, благородную госпожу, справедливости? – Кальтена приблизилась к Роксане, ее глаза сверкали праведным гневом. — Ты сама – ошибка, дочь порочной женщины, пятно на репутации нашего рода. Такая грязная шавка даже права не имеет здесь находиться, не то что вмешиваться!

Кальтена толкнула Роксану, и та, потеряв равновесие, упала.

— Не смей препятствовать правосудию, или я прикажу выпороть тебя, как последнюю уличную девку! — завопила молодая госпожа.

Роксана, стиснув зубы, поднялась, отряхнула пыль с платья и спокойно пояснила:

— Вы никогда не поймете, леди Кальтена. Вы живете в своем мире роскоши и привилегий, слепая к нуждам и страданиям других.

Кальтена презрительно фыркнула.

— Какие высокие слова для дочери проститутки. Знаешь, Роксана, у тебя талант развлекать меня своими жалким потугами! Я даже позволю тебе посмотреть, как воровка умрет. Может, это поможет тебе усвоить, где твоё место.

Ведьма не могла отступить. Роксана решила озвучить безумное предложение:

— Если кто-то непременно должен понести ответственность за преступление, тогда накажите меня.

Окружающие застыли в изумлении. Никто никогда не видел Роксану Розенберг, проявляющей такую решимость, чтобы защитить других. Даже Кальтена на мгновение потеряла дар речи.

— Совсем умом тронулась? — нашлась дочь герцога. — Уйди с дороги!