Дочь порочной женщины

✧ Пролог ✧

“Parola”

Слова, которые вы произносите,
издают аромат
и переносят душу
во времени и пространстве.

Ribka Sibhatu

В Империи Солерн зима в тот год выдалась слишком мягкой для января, словно сама природа, устав от человеческой жестокости, решила не добавлять к ней холода. Снег, выпавший накануне, уже подтаял, и дороги поместья Розенберг превратились в грязное месиво, в котором вязли сапоги рыцарей и копыта их коней. Но ни грязь, ни слякоть не могли остановить тех, кого вела вера.

Вопли слуг и лязг мечей прорезали воздух в поместье. Это была настоящая кровавая бойня! Слишком неравны оказались силы: сотня закалённых в битвах рыцарей против горстки слуг, вооружённых кто кухонным ножом, кто старой охотничьей пикой, а кто и вовсе голыми руками.

― Леди Роксана, убегайте! ― раздался отчаянный крик Эммы. Эта сухонькая женщина с вечно поджатыми губами и добрыми глазами помнила Роксану Розенберг ещё ребёнком. Несмотря на все ужасы, что творила её госпожа, Эмма продолжала испытывать к Роксане слепую, всепрощающую любовь.

Худенькое тело служанки рухнуло на пол. Несколько капель крови упало с лезвия меча, на котором были выгравированы названия воинских доблестей. Если бы Роксану Розенберг разбудили посреди ночи и попросили назвать их, то она бы тут же отчеканила три слова ― верность, честь, стойкость. Ведьма впервые узнала о воинских доблестях одиннадцать жизней назад. С тех пор они преследовали её, как насмешка, а владелец этого меча столько же раз становился причиной её гибели. На этот раз Глава Союза Сожжения добрался до Роксаны Розенберг в двенадцатый раз.

Когда паладин наступил тяжёлым ботинком на тело служанки, на лице мужчины отразилась неприкрытая ненависть. В паре шагов от Главы Союза Сожжения возвышалась Роксана, наблюдавшая за происходящим равнодушным взглядом. Лицо девушки, на котором не было ни капли эмоций, напоминало маску.

― Ведьма Роксана Розенберг, отнявшая множество невинных жизней, преклони колени и покайся в своих грехах, ― льдисто-голубые глаза паладина пылали праведным огнём. Во всех голубых глазах, которые злодейка встречала до этого, она ни разу не видела такого огня. И горе тому, на кого обращён этот взгляд, ведь Чезаре де Рокаберти не ведает жалости.

Со странным выражением лица Роксана посмотрела на рыцаря, повернула голову и оглядела сначала холл, а потом сад, который виднелся из окна. Розы, которые Роксана сажала собственными руками, оказались вдавлены в грязь солдатскими сапогами, а фонтан, у которого она любила сидеть летними вечерами, разбит. Было очень грустно видеть, как всё, что она создала своими руками, было уничтожено другими людьми. Однако это были все чувства, которые испытывала Роксана. Она давно разучилась чувствовать больше.

Леди Розенберг совсем не горевала о слугах, которые умерли, беспокоясь о её безопасности. Ещё меньше Роксану волновала собственная жизнь. В двенадцатый раз она просто наблюдала за развернувшимся перед ней спектаклем. Ведьма прекрасно знала финал этой пьесы.

Чезаре де Рокаберти, стоявший напротив неё, был паладином, которым церковь больше всего гордилась. Высокий, широкоплечий, с точеными чертами лица и глазами цвета зимнего неба. Его доспехи сияли даже в тусклом свете, а белый плащ с золотым крестом ниспадал с плеч, как знамя. На сегодняшнюю охоту за ним последовало больше сотни рыцарей. Слишком много для охоты за ведьмой, но слишком мало, учитывая дурную славу Роксаны Розенберг в Священной Империи Солерн. Империи, которая забыла, что когда-то целовала злодейке руки и молила о помощи.

― Если я покаюсь в своих грехах, то меня оставят в покое? ― хмыкнула Роксана. ― Сомневаюсь. Так зачем мне это делать?

Голос девушки прозвучал спокойно, почти лениво. Она не издевалась, а действительно хотела знать ответ. Зачем каяться, если исход предрешён?

Против Роксаны Розенберг было выдвинуто лишь одно обвинение. Убийство. Три сотни человек умерли от её руки. Три сотни душ, ушедших в небытие. Мужчины, женщины, старики, дети... Если спросить Роксану, ложное ли это обвинение, она покачает головой. Если спросить её, чувствует ли она себя виноватой из-за произошедшего, ответ вновь будет отрицательным. Роксана не видела в этих людях людей, поэтому ей не было жаль их. Когда-то, в первой жизни, Роксана плакала над каждым человеком, но теперь погибшие представлялись ей лишь бледными и нечёткими тенями, не стоящими ни жалости, ни сострадания.

Постепенно на второй этаж особняка начали подтягиваться остальные рыцари. Похоже, что все слуги, которые оказывали сопротивление, пытаясь защитить свою госпожу, были мертвы. Их тела лежали в коридорах, на лестницах, в комнатах, и каждый из них умер с мыслью о женщине, которая сейчас стояла и смотрела на их тела с равнодушным выражением лица.

Чезаре де Рокаберти указал священным мечом на ведьму. Свет, падавший из окна, скользнул по лезвию, и на мгновение показалось, что меч вспыхнул светом праведности.

― Роксана Розенберг, тебя ожидает Божий суд!

Фырканье лёгким эхом пронеслось по залитому кровью холлу.

― Как может человеческое мнение считаться Божьим судом?

Следом за фырканьем пришёл смех, полный такого глубокого презрения, что оно, казалось, пропитало собой весь воздух. Рыцари, стоявшие в холле, закалённые в битвах воины, видавшие смерть во всех её обличьях, невольно переглядывались и отводили глаза. Им было не по себе.

Наконец, отсмеявшись, Роксана подняла голову и посмотрела на Чезаре де Рокаберти. Она криво улыбнулась.

― Разве Бог говорил с вами? Разве Он вручил вам этот меч? Или вы сами присвоили себе право судить от Его имени? Вы, со своей гордыней и тщеславием, со своей безумной уверенностью в том, что знаете волю Творца?