Дочь предводителя Звёздной Охоты

8. Сорок пуговиц для владыки

<…>Безнадежно измятое платье полетело прочь.

Аэстрид освежила лицо, с помощью косметической магии скрыла следы слез, и, как смогла, поправила прическу. Завершив манипуляции, девушка окинула отражение критическим взглядом и удовлетворенно хмыкнула.

Что и говорить, с внешностью ей повезло.

Из зеркала на нее смотрела легкомысленная красотка, способная сразить наповал любого мужчину. Жаль только, что наружный лоск никак не вязался с несчастным выражением, застывшим в глубине изумрудно-зеленых глаз.

— Выше нос, — посоветовала Аэстрид самой себе и усилием воли подавила всхлип.

Ей было плохо.

Краткий визит в гардеробную увенчался выбором яркого, кроваво-красного платья с провокационно-глубоким декольте. Принцесса не боялась стать мишенью для взглядов: она была бы обречена на всеобщее внимание даже будучи обряженной в безликую черную мешковину. Памятуя о душевном раздрае девушка сознательно предпочла сделать акцент на собственном теле — и тем самым уберечь от пристальных взоров истерзанную душу.

Пускай гости захлебываются слюной, пялясь на ее грудь — лишь бы в глаза не заглядывали!

Подавив очередной всхлип, Аэстрид избавилась от верхней части нижнего белья — платье требовало его отсутствия — и скользнула в мягкие объятия дорого бархата.

Одна пуговичка, другая, третья… Девушка замерла, вывернув руки под неловким углом — и поняла, что в одиночку не справится. Ряд из, по меньшей мере, сорока крошечных пуговиц издевательски мерцал на спине, отражаясь в зеркале.

Да чтоб тебя!..

Раздосадованная принцесса вскинула ладонь, намереваясь вызвать служанок — да так и замерла, в последний момент не позволив магическому импульсу сорваться с кончиков пальцев.

Разумеется, любая из ее девушек примчится на зов, невзирая на то, что время давно перевалило за полночь. …И увидит в личных комнатах своей госпожи мужчину. Не наставника, не отца и не брата — а первого бабника Девяти миров.

Великая Зажигающая Звезды…

Аэстрид зашлась нервным смехом, представив, какие сплетни захлестнут царский чертог после столь интригующей встречи.

Разве ей поверят, если она скажет, что между ней и ледяным государем ничего нет?

Ответ очевиден.

Даже отец отказался внимать ее оправданиям, когда застал дочь в спальне царя Иннеана минувшей ночью! А теперь, после бала и всего, что на нем произошло…

О, звезды!..

Девушка оглянулась через плечо, испепелив взглядом отражение ненавистных пуговичек на своей спине, и начала раздраженно выпрастываться из платья. Похоже, ей придется подыскать другой наряд на сегодняшний вечер.

Хотя…

Принцесса замерла на половине движения.

А ведь у нее уже есть тот, кто может ей помочь!

Краска бросилась в лицо, стоило Аэстрид только вообразить, как вкрадчивые мужские пальцы коснутся ее обнаженной спины. Хватит ли ее дерзости на подобную выходку?

Девушка резко обернулась к зеркалу и окинула себя пристальным взглядом.

Платье делало ее ослепительной, и она была совершенно уверена, что не желает менять его на что-либо другое.

Ну что ж…

Аэстрид глубоко вдохнула, в мельчайших подробностях припомнила историю своих взаимоотношений с ледяным владыкой — и решительно зашагала в сторону дверей.

— Ваше величество! — влетев в гостиную, окликнула она гостя. — Мне нужна ваша помощь! Застегните мне платье!

Кажется, царь онемел.

Во всяком случае, в первое мгновение. Аэстрид ощутила сладкий вкус мести, когда остановилась напротив сидящего мужчины, едва не коснувшись его коленей кроваво-красным подолом, и воззрилась на него сверху вниз, обеими руками прижимая к груди спадающий лиф.

— А вы умеете удивить, царевна, — спустя мгновение признал владыка, поднимаясь из кресла и тотчас возвышаясь над девушкой на добрых полторы головы. — Повернитесь.

Да… Реальность оказалась во сто крат хуже фантазии.

Аэстрид чуть не умерла, когда ощутила его прикосновение к своей коже. Она даже не подозревала, что спина может быть настолько чувствительной!..

Владыка делал свое дело издевательски-неспешно, никуда не торопясь, сжигая едва дышащую принцессу медленным огнем своих касаний.

Мимолетное скольжение чутких пальцев вдоль позвоночника… натяжение ткани… захват пуговички петелькой…

О, во имя звезд…

Скольжение… натяжение… пуговичка в петельке…

И снова… и опять… и еще… еще…

Сорок раз подряд.

К концу этого, казалось бы, совершенно не эротического действа, распаленная Аэстрид разве что не стонала в голос, в отчаянии царапая ногтями лакированную поверхность стола, благодаря которому сумела сохранить вертикальное положение — и остатки своего достоинства.

Внизу живота полыхал пожар, колени беспомощно подгибались.

— Знаешь, Аэстри-Эри… — едва слышно сообщил правитель древнейшего из Древних миров, склоняясь к уху пунцовой, тяжело опирающейся о столешницу девушки. Теплое дыхание, коснувшееся обнаженного плеча, едва не довело ее до оргазма. — Расстегивать такие платья еще приятнее, чем застегивать. Если потребуется помощь — обращайся. Быть камердинером у столь чувствительной особы — настоящее удовольствие. Мне понравилось.