Дочь проклятого короля

2

Ночью я почти не спала, страх и тревога замучили меня, вынуждая нарезать круги по комнате. А где-то ближе к рассвету я начала заворачиваться в свадебное платье.

Моя спальня была увешанная оберегами и амулетами, призванными не выпускать тьму и колдовство. Да, моя Ба верила, что я если не одержима, то точно заключила договор с Той стороной. А у меня с Той стороной и дел никогда никаких не было. Один раз только Ба застала у меня Тень, маленькую еще, неупокоенную. Он мне о себе говорил, жизнь у него была отвратительной, горькой, и умер он отвратительно. Оттого и не ушел, ко мне прицепился. Давно это было, мне и десяти лет не исполнилось, а комната превратилась в храм экзорцизма.

Девицы из поселка пришли рано утром и начали тарабанить по двери. Я только задремала, сморенная усталостью, а уже пришлось вставать с постели. Сил не было даже на то, чтобы злится, только единственное желание – опустить голову на подушку и закрыть глаза.

Я открыла дверь и отошла, пропуская. А они на меня уставились как на ненормальную. Ну да, как же они невинные пройдут в это гнездо скверны? Две девушки, которых я знаю лучше, чем хотелось бы. Дочки местного врачевателя, девицы ушлые и проворные. У них есть старший брат. Лени, красивый, высокий. И силы в одних руках столько, что сердце замирает. Мой Лени…

Я потому и не впала в истерику, когда меня объявили невестой Великого, потому что Лени обещал, что мы уйдем из этого проклятого поселка. А он еще ни разу не нарушал слова, даже если и сестры, и родители были против.

Арна и Дон так и не решились заглянуть ко мне, а потому выходить пришлось мне. Они удивленно переглянулись, когда я вывернулась из одеяла и предстала уже в свадебном наряде. Каких трудов мне стоило замотаться в длинный шелковый отрез, знает только Тень, которая летала вокруг меня, пока я одевалась. Я  обернула себя от шеи до пят, и руки до самых кистей, оставив только кончики пальцев. Не потому, конечно, что надеялась, что дракон пока доберется до начинки, настолько замучается с оберткой, что плюнет на ужин и улетит. Просто то, что оставил после себя обряд очищения, никому показывать было нельзя, ни в  коем случае.

Я тихо сидела, пока они заплетали мне волосы. За все время, что они провели в нашем доме, они не проронили ни слова. Я точно знаю, что они меня ненавидят, потому что Лени защищал меня. Его сестры рады, что невестой выбрали меня. Наверное, как и все жители поселка. А на лицах некоторых, я увидела даже благодарность. Они все искренне верят, что если угодить великому дракону, то он подарит нам милость.

Мои сегодняшние помощницы скоро закончили и оставили меня наедине с единственной моей родственницей. Она сидела на своей кровати, уперев локти в колени. Голова ее лежала в чаше из морщинистых рук. Я отвела взгляд, но она все равно усмотрела что-то, что взволновало ее; вздохнула и со скрипом, как старые ветки, распрямилась.

- Чего ты трясешься? – голос у Ба всегда, сколько помню, был по-мужски грубый. – Нечего тебе бояться – эта тварь против тебя, что котенок. А для нас для всех – это благое дело. Ты сильнее, чем все они себе представляют, да и стать в тебе отцовская… Не для этих мест. Так будет лучше. Я знаю, что говорю.

- Для кого лучше?! Для поселка?? Это великая честь для меня, сгинуть ради вашего суеверного тщеславия.

 – Не дерзи! – прикрикнула Ба и шлепнула ладонью по колену.

Я отвернулась. Поднялась со стула, расправила складки на платье и пробежалась пальцами по косе, лихо закрученной вокруг головы.  Десятки вплетенных жемчужин ласкали кожу. Бесценный дар острова – слезы дев, загубленных королем Нильсом. В каждой жемчужине бездонная живая боль. Никто больше не верит в эту историю про девственниц, но шаман продолжает кормить нас своими сказками. Возможно, Великий дракон – это еще одна сказка. Ведь никто его не видел.

Рука безвольно повисла в волнах юбки. Взгляд бабки жег щеку, а душа промерзала до самых тайных уголков. Обида комом застряла в горле. Ба меня вырастила, укладывала в свою постель, когда я болела, учила прятаться ото всех. Она же и предложила меня в невесты.

- Если бы кровь матери в тебе не заговорила, не пришлось бы… - голос ее резко оборвался, чтобы в следующую секунду разорваться злостью. – Я же сказала этому идиоту, чтобы не дурил с чашей!

Я вздрогнула, обхватила себя руками, желая укрыться от пронзительных поблекших глаз.

- Думаешь, спрятала? Все поймут!

- Мне все равно, - тихо ответила я и поняла, что и правда не важно. Я и так иду на смерть, так, какая разница в качестве кого: невесты или проклятой?

За дверью послышались голоса, и Ба притихла, предупреждающе шлепнула себя по губам. Я накинула фату на голову, спрятала лицо. Робкий стук в дверь известил нас о начале церемонии. Сердце отозвалось глухим болезненным ударом. Я сжала кулаки.

- Ты идешь?

У Ба почти всегда болели колени, и оттого походка была тяжелая и разваленная. И пахло от нее вареньем, и когда она обнимала меня, этот запах въедался в платье и кожу. В этот раз запах почему-то не остался, а скользнул по гладкому шелку и уплыл вслед за широким бабкиным телом.

- Иди сама. Что мне там делать?

Да, ты уже все сделала, что могла.

Я вышла из дома одна. Толпа расступилась, пропуская меня вперед. Несколько голосов стройно и красиво пели песню, подыгрывая себе на ситаре. Дорога шла через поселок и, чем ближе я подходила к Молебной площади, тем гуще становилась толпа из «гостей». Песню подхватили почти все, лихо, с весельем выкрикивая слова, провожая невесту в новую жизнь.