Дочь проклятого короля

17 (Виду)

Давно закрытая зала, впитавшая тонны пыли и застарелый запах одежды, увядания и скорби. Зала, в которой провожают драконов в последний полет. Одар срывал с окон плотные шторы, пропуская яркие полоски солнца, и слепо щурился, окутанный светом.

Я расправил полы нового бархатного камзола. Широкие рукава скользнули по рукам, оголяя бледную кожу. Одар не замолкал ни на секунду, но слова как бусины отскакивали от меня, так и не достигнув понимания.

С удивлением посмотрел на подрагивающие пальцы, в которых была зажата хрупкая чашка с травяным настоем. Точно такую же расколотила человечка. С глухим стуком убрал чашку на стол и подошел к окну, перед которым застыл Одар. Положил руку на плечо брату и поймал обеспокоенный взгляд.

- Думаешь, тетушка еще при памяти? Все-таки она наша родственница, некрасиво будет ее не пригласить. Да и Борсин, он хоть и редкий мудак, но одна кровь. Поверить не могу, что он наш брат. Ты никогда не думал, что его подбросили? Это бы многое объяснило…

- Одар! – пальцы вдавились в плечо, наверняка оставляя на коже синяки, - Когда прибудет шаман?

Одар не шевельнулся, только тело стало тверже, неумолимей.

- В этой комнате праздновать нельзя, сам понимаешь. А малая зала не вместит и трети родственников, но ведь есть еще и друзья… Фэй будет в ярости, когда узнает. Эти ее предрассудки о чистой крови, - Одар тяжело вздохнул и взъерошил рукой волосы.

 Желание обернуться драконом и рвануть к солнцу накатило и придавило своей силой, перекрыло дыхание. Мягкие убаюкивающие звуки голоса Одара доносились откуда-то издалека. Он продолжал говорить о свадьбе, которой может и не быть.

Человечка на Той стороне уже более месяца. Возможно, она уже не гостья Тьмы, а полноправная жительница. И тогда к моему зову она будет глуха. Я не смогу ее вытащить на свет, а сам разрушусь. Как только мой зверь признает ее, дороги назад не будет. И сейчас он, чувствуя мое смятение, скреб внутри, просился дать ему власть.

Зверь знал ее запах, сходил с ума в ее спальне, а я не мог вспомнить цвет ее глаз. Взгляд невольно опустился на крепкие руки Одара, увитые бугристыми венами. Он касался человечки, беспардонно, не задумываясь ни о чем. А она даже не пыталась избегать этих прикосновений.

Бесстыжая.

Зверь в ярости толкнулся о ребра, взвыл.

- Виду!

Моргнул и выплыл из своих мыслей. Одар лежал распластанный, придавленный к полу, а мои руки обвивали его шею. Под пальцами беспокойно дергался узелок крови.

- Прости. Я не знаю, что это, - голос осип.

Я отполз от брата и спрятал голову в коленях.

Проклятье. Проклятье. Проклятье.

Чокнутая ведьма. Такая же, как твой отец!

- Эй, все в порядке. Все получится.

- Когда придет шаман? – перебил я брата, не желая слушать слова поддержки после того, как едва не придушил его.

Зверь бесился, требовал. Чувствовал, что скоро я выпущу его на волю.

Одар поджал губы, посмотрел куда-то поверх моей головы.

- Шаман не придет. Обряд проведу я, - спокойный голос не вязался с порхающими по волосам пальцами. Неестественно бледными, почти прозрачными. – Никто не согласился. Кажется, мы не в почете у старикашек.

- Дело ведь в ней? Все они знают, что она ведьма, и желают ей сдохнуть на Той стороне.

Молчание Одара было громче любых слов. Я устало растер переносицу, боль кольнула в глаза, растеклась по всей голове. Тянуть больше не было смысла.

Я встал, расправил камзол  и узкие брюки, протянул Одару руку, помогая подняться.

- Тогда начнем.

***

Замкнутое кольцо моей крови, внутри которого преклоненный я. За границей круга, на безопасном расстоянии, Одар старательно читал заклинание из старого трактата. Сам обряд на удивление прост – зачитать призыв, пожертвовать каплей крови, смириться со своей судьбой.

Солнце пятнами ложилось на покрытый лаком пол. Смуглые босые ступни Одара едва заметно шевелились, издавая тихий звук прилипающей к дереву кожи. В бархате было невыносимо жарко, камзол нещадно прилипал к телу. Я тряхнул головой, прогоняя лишний мысли, возвращаясь всем своим существом к образу человечки, к ее яблочному запаху.

Одар все не замолкал.

Мир вдруг сжался до короткого удара моего сердца. Голос брата ласково связал по рукам и ногам, и первые капли крови откликнулись сладкой болью. Еще один рваный толчок, и запах девчонки стал реальным, почти удушающим. Дракон внутри задрал морду и жадно втянул воздух.

Ее образ внезапно обрел очертания – я увидел ее полностью. Узкие кисти рук, шея, увитая алыми рунами, острый подбородок. И глаза – теперь я вспомнил их цвет – на свету жухлый мох, в тени уголь.

Она всегда убирала волосы в неряшливый пучок, почти в точности копируя мою прическу. И одежда зачастую совпадала с моей. Тогда мне казалось, что она издевается. Сейчас я понимаю – человечка делала это не осознанно, подчиняясь инстинкту.

Ногти удлинились и заострились. Зверь взвыл, дернулся на цепи. Я слишком раздразнил его, вспоминая, смакуя острую линию плеча, полуулыбку, хитрый прищур. Подвижные пальцы.