Дочь проклятого короля

19 (Стана)

Я с самого детства знала, чьей невестой мне суждено стать. Ба вместо колыбельных песен рассказывала мне, каким ничтожеством был мой отец. Рассказывала, что Мирный Ур был слишком высокомерный, что бы считаться с желанием девушки, которая пришлась ему по вкусу. Ба не называла это любовью -  говорила  «вожделение», говорила  «похоть».

Малила, возлюбленная Мирного Ура, против своей воли стала его женой и каждую ночь читала проклятье над спящим мужем. Сила ее ненависти была сильнее любви к не рожденному ребенку. Даже дитя, которое она носила под сердцем, не остановило ее от разрушающего заклятья. Для меня она тоже приберегла частичку своей ненависти.

Моя мать умерла, желая утопить Мирного Ура в горе и злобе. У нее это получилось. Он возненавидел меня – дитя, убившего прекрасную Малилу во время родов. Возненавидел колдовство.

Это чувство разрушало его много лет, пока не убило.

Я ни разу за всю свою жизнь не виделась с отцом. Безутешный в своем горе, он похоронил меня вместе с Малилой, не слушая тех, кто говорил ему, что ребенок жив, что дитя еще в колыбели, возле остывшей постели его жены.

Когда Ба пришла за мной, никто не противился этому. Когда Ба сказала, что потомственная ведьма должна воспитываться тем, кто научит ее управлять своим даром, на выжившую из ума старуху махнули рукой, и очень скоро забыли о безымянном ребенке. Потому что в королевстве появились Стражи чистоты.

Мне было пять, когда Ба впервые рассказала о моем женихе. Она провела гребнем по спутанным волосам, коснулась пальцем моего лба и чуть надавила.

- Твоя мать была слишком непримиримой. Чтобы ты понимала – попросту дурой. Раз довела до такого. Она так сильно презирала этого мужчину, что прокляла собственную дочь, обещая ее демону Тьмы. Бедная девочка! Тебе придется стать сильной. Злой. Придется стать ведьмой, чтобы однажды выжить.

Я была слишком мала, чтобы из ее рассказа уяснить важное, поэтому волновало меня только то, почему же мама так не любила папу. Только об  этом я и спросила Ба. За это получила болезненный тычок в грудь и завалилась, раздирая локти до крови.

Из горла Ба вырвались всхлипы.

- Потому что твой никчемный отец забрал жизнь у ее любимого! Чтобы получить Малилу, он убил моего сына. Убил… - сорвано повторила Ба, как будто только что именно я сообщила ей это известие. – Мирный ур получил по заслугам. А ты… иди-ка спать, Стана. У тебя еще есть время до встречи с женихом.

Уставшая от горя и попыток справиться с подрастающей ведьмой, Ба все-таки любила меня. Возможно, любила слишком сильно, раз решила попытаться спасти меня от смерти на Той стороне, связав узами с драконом.

***

Тишина стала хрупкой, покрылась трещинами, пропуская робкие, еще неразборчивые звуки внешнего мира. Тело расслабленно всплыло к поверхности, которая оказалась неожиданно близко.

Я ощупала пальцами лицо, закрытые веки, что бы убедится, что все еще осязаема, а значит, душа и тело остались едины. Значит я не стала Тенью. Короткий, порывистый вздох облегчения наполнил легкие воздухом, и я посмела открыть глаза, и тут же натолкнулась взглядом на высокий каменный потолок.

Чуть склонив голову, ущипнула себя за щеку. Боль была реальной, а потолок знакомым…

Я подтянулась, ухватившись за бортики каменной чаши, сбивая разноцветные бутылочки и банки, расплескивая воду по полу. Голова нещадно кружилась, и колючий ком подкатывал к напряженному горлу.

- Я вернулась, - тихо всхлипнула я и заткнула ладонью собственный грудной вопль.

Тело все еще не слушалось, откликаясь на каждое движение жгучей болью, как будто мышцы просыпались после векового сна. Без сил я привалилась к двери ванной комнаты. Руки и ноги дрожали, но что-то глубинное, из самого нутра гнало меня прочь отсюда. С тихим рыком я оттолкнулась, не позволяя себя даже короткую передышку, не осмеливаясь спорить с этой пожирающей меня тоской. Она привела меня на второй этаж, к высоким резным дверям, за которыми как бусины сыпались обрывистые фразы. Голос Одара то приближался, то звучал глухо, а после пропадал совсем.

Этот язык мне был не знаком, но этот запах, ядовитыми парами проникающий сквозь щели вокруг дверей, я знала.

Кровь.

Мысли и звуки испарились. Только этот металлический острый запах. Ручка легко подалась вниз, разрезая залитую солнцем комнату полоской тени.

Виду лежал на полу, уязвимый, до странности хрупкий. От зверя  - только острые когти, оставившие глубокие борозды на полу.

Крови на полу было слишком много для живого человека. Разбрызгана колдовскими знаками вокруг неподвижного дракона. Вода, стекающая с моей рубашки, тонким ручейком влилась в бордовый узор, размывая его, покрывая алыми мазками.

Одар смолк. Тяжелая книга выпала из рук, отдавила босые пальцы.

- Тьма! – Одар подпрыгнул, оказываясь еще дальше от нас с Виду.

Ошалелый взгляд лихорадочно перебегал с бесчувственного брата на меня, похожую больше на утопленницу, чем на живого человека.

- Стана, - голос его дрогнул в удивлении.

Я тряхнула головой, вышвыривая его из моей головы, сосредоточиваясь только на одном звуке – дыхании моего дракона. Слабом, затухающем. Опустилась на колени, растирая кровавые узоры, боязливо коснулась бледной скулы. Острые ресницы Виду дрожали, а ноздри жадно трепетали, что-то улавливая в воздухе. Огненные волосы шелком рассыпались на полу, и я не удержалась от возможности прикоснуться к этой манящей гладкости. С острых губ сорвался слабый стон, царапая мои ребра острыми штыками.