Дочь проклятого короля

20 (Виду)

Она вернулась.

Два дня после обряда ведьма провела в постели, изможденная, похожая на труп. Мой зверь ни на секунду не выпускал ее из вида, заставляя сторожить хрупкое тело. Но человечка на удивление быстро поправлялась, обретая прежние краски и силу. Только чрезмерная худоба все еще бросалась в глаза, но и этот ее недостаток можно было вскорости исправить.

На третий день человечка попросилась прогуляться по дому. Сморщила нос, пытаясь подняться самостоятельно, но слабые руки не удержали ее на постели. Я успел подхватить ее под спину и ощутил тепло кожи сквозь тонкую рубашку. Зверь бесцеремонно ткнулся носом в изгиб шеи, лизнул соленую кожу. Человечка только тихо охнула и уперлась руками мне в грудь.

Сердце на миг замерло, чтобы сорваться в бешеной скачке, отдаваясь в висках пьяным гулом.

- Пусти, - попросила Стана, все еще надеясь оттолкнуть меня.

Неровное дыхание человечки горячим облаком ложилось на мое лицо, ладони прожигали парчовое платье до самых костей, в клетке которых скулил мой зверь, одуревший от желания, от близости к своей девочке.

Мать твою, Одар! Это безумие!

Попытки разжать руки, выпустить человечку из тисков обернулись провалом. Тело словно закостенело кольцом вокруг человечки. Из сжавшегося в болезненной судороге горла раздался рык, и человечка испуганно дрогнула, уронила руки, не оставляя больше между нами ни сантиметра расстояния.

- Так лучше. Лучше… - выдохнул я, наконец, совладав со своим телом, и вжал в себя человечку со всей дури, на которую был способен.

Зверь ликовал, скалился, требуя больше. Требуя сделать ее своей.

Я знал, что должен взять под контроль дракона, должен оставить человечку в покое – слишком слаба, не выдержит связи. Покинуть ее спальню и улететь как можно дальше, пока не окрепнет, но…

В голове остался только гул. Под когтями затрещала тонкая рубашка. Человечку била дрожь. Ее тихий скулящий голосок стал музыкой для возбужденного зверя.

И я опрокинул ее на постель, нависая сверху, впитывая в себя ее черный испуганный взгляд, прикушенную до крови губу, алый румянец. Ее рука взметнулась вверх, зарылась в моих волосах. Губы разомкнулись. Я хотел слышать ее голос, сквозь шум крови, сквозь вой дракона. Так хотел услышать умоляющий голосок человечки.

Ее губы все двигались, а цепкие пальчики оттягивали мои волосы, вынуждая запрокидывать голову. И я придушил дракона, сдавливая его пасть, заставляя притихнуть. Шум в ушах стих, сердце присмирело. Человечка все говорила что-то. С тихим рыком я мягко боднул ее бледный лоб. Она напряженно замерла, дрожа каждой мышцей.

- Стана, - попробовал позвать ее и возликовал от возможности управлять своим телом, своими желаниями, - Стана. Моя девочка, прости, что напугал. Знаю, что устала, но… Тьма! Не могу отпустить!

Человечка всхлипнула, повернулась, пробираясь мягкими губами к уху:

- Мерзкий зеленый ящер!

Острая боль прострелила макушку, с волос посыпались белые осколки. А в следующий миг человечка свалила меня на пол. Стана яростно смотрела на меня с кровати. Порванная рубашка почти не скрывала молочной груди, но не это меня затягивало в пучину отчаянья.

В тонких, обманчиво слабых пальцах человечки все еще была зажата ручка от заварочного чайника. Того самого, что мне удалось спасти в первый день человечки в качестве нашей гостьи. И изящная ручка – единственное, что осталось от удивительной красоты чайника.

- Проваливай из этой спальни! – шипела человечка, сотрясая остатками белого фарфора над моей головой. - Иначе я каждую тарелку, каждую драгоценную чашечку разобью о твою голову. Пока ты не выдрессируешь свою озабоченную псину! Еще раз вытворишь такое, - она обвела нервным взглядом разворошенную постель и со злорадством швырнула отколотую ручку на пол, - и ваше великолепие будет трапезничать из деревянной посуды!

Я отвел взгляд от россыпи осколков, стиснул в бессильной злобе кулаки. Надо было сожрать ее, вопреки своим убеждениям! На одну чокнутую человечку на свете было бы меньше. А теперь… зверь скорее откусит себе хвост, чем позволит навредить человечке. Стоило перетерпеть, подождать, пока она канет на Той стороне. Может и обошлось бы. Тьма меня заставила послушаться братца и согласиться на призыв.

- А! – я вскочил на ноги, человечка испуганно отпрянула, но тут же шустро ухватила со стола у кровати хрупкую белоснежную чашечку из того же сервиза. Травяной настой опасно колыхнулся в дрожащей руке.

Я замер, боясь выдохнуть, не смея отвести взгляд от бледных пальцев человечки. Непомерными усилиями заставил себя отвернуться от вздорной девицы, расправить забрызганное настоем и листьями платье, стряхнуть с волос мелкие осколки и двинуться к выходу. Только там я позволил себе мстительно напомнить человечке:

- Это безумие действует в обе стороны. И когда оно охватит тебя, я буду смотреть, как ты корчишься от желания. Поверь, мне, проклятая ведьма, я, скорее, стану отшельником, чем прикоснусь к тебе!

- Пф!

Не удержался, посмотрел через плечо, что бы увидеть, как человечка отхлебывает настой, насмешливо смотря на меня поверх ободка чашки.

- Проклятая ведьма! – зарычал я и выскочил за дверь.