Дочь проклятого короля

23 (Стана)

Тени снова пришли за мной. Я подтянула колени к дрожащему подбородку, отодвинувшись на кровати к стене, так, чтобы видеть каждую прозрачную Тень, видеть, как с новым движением танца, они становятся еще ближе, еще громче. По ночам Тени переходили границу между этой и Той стороной и пели, не позволяя сомкнуть веки хоть на миг, напоминая, что стоит мне ослабить контроль, как прозрачные картонки утащат меня. В те минуты, когда мое сознание, измученное многодневной бессонницей, блуждало между сном и реальностью, Адгор приходил в слишком яркие, почти ядовитые сны, соблазняя покоем, уговаривая вернуться. Вкладывая мне в руку один и тот же нож, который всегда был со мной, сколько бы раз я не выкидывала его.

Я знала, что Адгор так просто не отпустит, но в самом дальнем уголке души, том, что всегда сокрыт в тени, я позволила себе надеяться.

Эта новая песня, влитая мне в уши, не умолкала ни на секунду. Все чаще я не помнила, как оказалась возле Пучка, почему в кармане платья спрятан нож. Дракон продолжал говорить о влечении, не замечая той Тьмы, что заполняла меня. Он не слышал этой песни, не знал, насколько сильна ярость Адгора. Он был слишком опустошен борьбой с собственным зверем, чтобы замечать, что моя близость для него может оказаться смертельной.

Виду не хотел сдаваться, то и дело находя меня, чтобы завязать осторожный разговор: о себе, обо мне, ни о чем. И всегда этот разговор заканчивался для дракона подрагивающими в бешенстве желваками. Я не уступала, не позволяла войти в мой мир, потому что чем ближе он становился, тем громче была песня. И рука пряталась в кармане, воодушевленно поглаживала прохладную костяную ручку. И тогда я вертела головой в поисках Одара, чтобы зацепиться всем существом за его изрубцованную душу, чтобы перекрыть это сумасшествие чужой болью.

Вскоре я перестала отличать реальность от снов, не понимая, где между ними разрыв. Тогда мне осталось только прятаться в комнате, закрыв ее на засов от нежеланного гостя. Я чувствовала присутствие Виду за дверью, совсем так, как он обещал: всем существом, всем телом. Желание оказаться рядом, коснуться боролось с другим, куда более опасным, последствия которого могли стать непоправимыми.

Дракон коротко постучал. Его дыхание стало осторожным, едва уловимым. Сопротивляться сил не было, я подошла совсем близко, положила руку на тяжелый засов. Толстая дверь не могла спрятать его от меня, не смогла бы защитить. Я видела его, слышала запах солнца, как будто этой двери  и не было вовсе. Я слышала сквозь песню в голове, как скулил измученный зверь.

- Полетай со мной, - попросил Виду.

Я медленно качнула головой. От надломленного голоса кожу закололи тысячи тонких игл, до сладкого онемения.

- Что ты делаешь, Стана? Почему хотя бы не попробуешь?

- Я хочу уйти, - в очередной раз сказала я.

Я боднула отяжелевшей головой деревянное полотно, рука, вцепившаяся в засов, стала влажной. Воздух в комнате как будто остыл, покрылся тонкой коркой льда. Дверь затряслась от череды тихих ударов.

- Зачем ты это делаешь? – глухо заговорил Виду. – Я не могу отпустить тебя! Мой дракон найдет тебя и вернет – снова и снова, снова и снова… Пока мы оба не сойдем с ума!

Спину накрыло ледяным плащом. Песня в голове началась заново, с первых строк.

Тени.

Я развернулась на ослабевших ногах и опустилась на пол, чтобы видеть их и не подпускать близко. Они плавно покачивались, уродливо двигая дырами-ртами. Пришлось облокотиться на дверь, чтобы не уснуть прямо на полу.

- Что случилось с твоим братом? Почему его огонь иссяк?

Веки стали тяжелыми, держать их открытыми было практически непосильно, и слова слетали с языка неподъемными свинцовыми каплями. Но если замолчать, то болезненный сон утянет в свои сети и будет терзать обещаниями все закончить. У сна будут глаза Адгора и сладкий соблазнительный голос греха. Он будет уговаривать проткнуть сердце дракона, освободится от навязанных уз. С каждым таким сном, мне становилось все страшнее, потому что все сильнее было желание поддаться соблазну.

- Эта хворь отравляет наш род. Никому, кого постигла болезнь, не удалось излечиться. Ты зажгла огонь Одара, пускай единственный раз, но он смог снова управлять своим драконом. Я думаю, ты можешь вылечить его.

Я потянула себя за прядь волос, с болью возвращая способность связно мыслить.

- Наверное, могу. Стоит попробовать. А ты? Ты тоже можешь заболеть?

- Если доживу до этого момента, - горько усмехнулся дракон.

Уголок моего рта против желания оттянулся, уродуя губы в отчаянной улыбке. Пальцы заскребли каменный пол, загоняя пыль под ногти, избавляясь от навязчивого желания переплестись с тонкими пальцами дракона.

- Мне жаль, Виду. Ты с самого начала был прав: я не подхожу.

- Но ты – моя. Этого не изменить, - в голосе Виду все отчетливее слышался рык. Его зверь тоже был на грани.

- А если я исчезну… - осторожно спросила и затаила дыхание.

- Тогда и я исчезну.

Я невольно улыбнулась, представляя серьезное надменное лицо Пучка в этот момент.

- Прозвучало довольно сопливо.

Тени подобрались к босым ногам, оглушая своей песней. Присутствие дракона делало их безумными. Рты растягивались, оставляя тонкие ниточки вокруг бесконечной дыры, из которой лилась колыбельная смерти.