Дочь системы

Глава 2. Приказ

Семнадцать — возраст, когда обычные девочки решают, на какой факультет поступать. В “Норде” в семнадцать решаешь, кого ты готова убить ради приказа.

Утро началось, как всегда. Пробежка — десять километров по хребту. Лёд под кроссовками, редкий воздух. Я бежала первой, не потому что хотелось, а потому что так было правильно. Позади пыхтели остальные. У кого-то перехватывало дыхание, у кого-то подкашивались ноги. Инструктор отмечал в планшете тех, кто отстаёт.

Я не отставала никогда.

После пробежки — душ, ледяной, режущий кожу. Потом — стрельбище. Пистолет, автомат, винтовка. Каждая отдача — как знакомое рукопожатие.

— Пятнадцать-три, — оклик. — К начальнику.

Голос младшего куратора. Я щёлкнула затвором, сдала оружие, вытерла руки.

Кабинет Габриэля находился выше всех — на последнем этаже бетонной башни. С узкими окнами, из которых виден снег и сталь забора.

Я вошла без стука. Нас учили: если тебя вызвали — тебя ждут.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Форма сидела на нём идеально, будто он родился в ней. На висках — лёгкая седина, которой ещё не было, когда мне было десять.

— Садись, — сказал он, не оборачиваясь.

Я села на жёсткий стул у стола. На столе — папка, красная полоска “секретно”, кружка остывшего кофе, пара фотографий людей, чьи лица ничем не отличались от сотен других.

— Как ты спишь? — неожиданно спросил он.

— Нормально, — ответила я.

— Кошмары?

— Нет.

Это была почти правда. Кошмары были не в виде, а в ощущении. Иногда я просыпалась от того, что пальцы сжимали простыню так, будто это чья-то шея. Но я не считала это кошмаром. Это была привычка.

Габриэль повернулся. Его взгляд задержался на моём лице чуть дольше обычного.

— Ты готова к долгой работе под прикрытием? — спросил он.

— Да.

Я не спросила, где и зачем. Нас учили: сначала “да”, потом детали.

Он откинул крышку папки и разложил на столе несколько фотографий. Кампус: здания со стеклянными фасадами, зелёные газоны, подростки с рюкзаками и смехом на лицах. На одной — фойе с мраморной лестницей. На другой — класс с интерактивной доской.

Это выглядело… красиво. Слишком.

— Частная школа “Эйвондейл”, — сказал Габриэль. — Для детей той самой верхушки, которая платит за существование таких мест, как “Норд”.

Я молчала. Просто смотрела.

— За последние два года там произошло семь “несчастных случаев”, — его пальцы коснулись нижнего края одной фотографии. — Официально — травмы, суициды, переводы. Неофициально — дети с симптомами, подобными тем, что мы видели в ранних протоколах “Эшелона”.

Во мне что-то шевельнулось.

— Наши разработки? — спросила я.

— Формулы похожи, — он кивнул. — Кто-то использует наши методы на чужой площадке. Без контроля.

“Наши методы”. “Наши”. Я снова почувствовала, как этот маленький голос в глубине поднимается, но заставила его заткнуться.

— Задача? — спросила я.

— Внедрение. Наблюдение. Сбор доказательств. Никаких резких движений до получения сигнала, — его голос стал жёстче. — Ты не идёшь туда убивать. Ты идёшь туда смотреть.

Странно. Мне всегда казалось, что я — нож. Теперь меня посылали быть глазами.

— Легенда: Мишель Лакруа. Семнадцать лет. Дочь низкого дипломатического сотрудника. Родители часто за границей, ты переведена в “Эйвондейл” как в стабильную базу. Досье подстроено, документы готовы.
Он подвинул мне паспорт. На фотографии — я. Только с чуть более мягким взглядом и другой формой бровей.

Имя “Мишель” уже раньше звучало в его устах, но теперь стало моим официально. Странное ощущение — примерить его, как новый костюм.

— Почему я? — спросила я. Это был рискованный вопрос, но я позволила себе его.

— Потому что ты умеешь быть невидимой, когда надо, — ответил он без паузы. — И потому что ты одна из немногих, кому я доверяю настолько, чтобы отправить в ад под видом рая.

Он сел напротив, сложил пальцы в замок.

— Есть ещё один момент, — добавил он. — В этой школе учится сын Александра Хейса .

Имя ударило, как выстрел глушителя — тихо, но ощутимо.

Хейс . Промышленный магнат. Один из тех, кто финансировал часть проектов по линии Минобороны. Я слышала это имя в прошедших мимо разговорах взрослых, в сухих отчётах. Человек, для которого такие, как я, — просто пункт в бюджете.

— Его зовут Арден, — продолжил Габриэль. — Ты будешь с ним пересекаться.

— Цель? — уточнила я

— Наблюдать. Не подставлять. Не сближаться.

Я кивнула. Это было понятно. Не сближаться было легко. Я всю жизнь этим занималась.

— Когда выезд? — спросила я.

— Завтра. В шесть утра. Экипировка минимальная. Оружие — только аварийный комплект. Связь со мной — раз в трое суток по согласованному каналу. Если связь прервётся — действуешь по обстоятельствам.

Он помолчал, потом наклонился чуть ближе.

— Мишель, — впервые он назвал меня по имени, не по номеру. — Если там действительно задействованы наши разработки… тебе придётся увидеть то, что мы делали. Только в чужих руках. Ты выдержишь?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Я выдержу.

Он некоторое время молчал, словно пытался убедить себя так же, как меня.

— Запомни, — сказал он наконец. — Там дети. Они не твои враги.

Я не ответила. Потому что внутри у меня всё равно жила простая, холодная формула: враг — тот, на кого укажет приказ. Но где-то глубже что-то шевельнулось ещё раз.

Вечером я собрала рюкзак. Пара смен обычной одежды, форму мы уже подобрали по легенде. Набор минимальной аптечки, несколько мелких гаджетов, плоский нож, спрятанный так, что даже тщательный досмотр мог не найти.

Перед отбоем я в последний раз поднялась на крышу башни.

Ночь была чистой, звёзды — острыми, как стекло. Внизу, далеко-далеко, мерцали огни города. Когда-то я мечтала выбраться туда. Теперь меня туда отправляли.