​«дочь спецназа»

Глава 3. Инструктаж от бати

Дома у нас не говорят о чувствах. У нас говорят о тактике.
​Когда я вернулась после того ада в дымокамере, отец уже был на кухне. На столе — разобранный пистолет, пахнущий оружейным маслом, и две кружки крепкого чая, от которого идет пар. Он не спросил, как прошел день.

Он просто посмотрел на мои руки — ободранные костяшки, синяки, въевшаяся гарь.
​— Зацепилась? — коротко бросил он.
— Напарник поплыл. Пришлось вытаскивать, — я села напротив, чувствуя, как каждая мышца в спине превращается в натянутую струну.

​Отец отложил затворную задержку. Его взгляд стал тяжелым, как бронепластина.
​— Послушай меня, Лера. В колледже тебя научат резать арматуру и разматывать рукава. Это ремесло. Но спасатель — это не про железо. Это про то, что у тебя в черепной коробке, когда вокруг все горит и орет.

​Он встал, подошел к шкафу и достал обычный альпинистский репшнур. Бросил его мне на колени.
​— Завяжи «булинь».
— Пап, я устала...
— Завяжи. Десять секунд.
​Я завязала. Руки слушались плохо, но пальцы помнили движения до автоматизма. Девять секунд.
​— Теперь завяжи его за спиной. С закрытыми глазами.
​Я зажмурилась. Темнота кухни мгновенно напомнила мне ту самую камеру. Ткань веревки жгла содранную кожу, но я сделала петлю.

​— Хорошо, — его голос стал тише, но жестче. — А теперь представь: у тебя остался один вдох. Напарник без сознания. Ты не видишь своих рук. Сверху сыплется перекрытие. У тебя нет десяти секунд. У тебя есть одно движение, которое отделяет тебя от заголовка в завтрашней газете.
​Он сел обратно и пододвинул ко мне стакан воды.

​— Инструктаж номер один, запомни на всю жизнь: Эмоции — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Как только ты впустила внутрь страх или, что еще хуже, жалость к себе — ты труп. И твой напарник — тоже. Твой батя в спецназе выжил не потому, что стрелял лучше всех. А потому, что умел выключать всё, кроме цели.
​Я смотрела на него и видела не просто отца. Я видела человека, который десятки раз переступал черту, за которой обычные люди ломаются.
​— Костя сказал, что я — слабое звено, потому что мы не уложились в нормативы, — тихо произнесла я.
​Отец усмехнулся. Это была редкая, сухая усмешка.
​— Нормативы придумали для тех, кто любит медали. Для нас есть только один норматив: все вернулись домой. Если ты вытащила того парня — ты победила. Но если ты позволила себе дрогнуть, пока его тащила — ты проиграла. Завтра на тренировке надень утяжелители. Если хочешь быть дочерью подполковника Громова — будь готова к тому, что твоя планка всегда будет выше, чем у остальных.
​Он снова взялся за чистку оружия, давая понять, что разговор окончен.
​Я ушла в свою комнату, легла на кровать и закрыла глаза. Перед внутренним взором стояли не горы и не медали. Я видела узкий лаз дымокамеры и чувствовала вес чужой жизни на своих плечах.
​Инструктаж принят. Эмоции — в сейф. Ключ — в огонь. Завтра я буду в два раза быстрее. Не для майора Кольцова. А для того, чтобы в следующий раз, когда мир вокруг начнет рушиться, мой пульс остался .