​«дочь спецназа»

Глава 4. Поезд «Москва — Владивосток»

Если вы думаете, что соревнования начинаются на стадионе, вы никогда не учились в МЧС. Соревнования начинаются в тамбуре плацкартного вагона, где пахнет хлоркой, мокрыми полотенцами и неминуемой дорожной тоской.
​Три дня пути до Красноярска. Шестьдесят два часа в замкнутом пространстве с командой, которая после истории в дымокамере смотрит на меня либо с опаской, либо с вызовом.
​— Громова, ты даже спишь по уставу? — Костя развалился на нижней полке, подбрасывая в руке кистевой эспандер. — Расслабься. Мы еще даже до Урала не доехали.
​Я сидела на своей верхней полке, упершись лбом в холодное стекло. За окном проносилась Россия: бесконечные березовые рощи, покосившиеся заборы полустанков и огни далеких деревень. В этом масштабе ты чувствуешь себя песчинкой, но именно этот масштаб нам предстояло защищать.
​— Расслабиться — значит проиграть, Костя, — я не оборачивалась. — В Красноярске будет под тридцать мороза и ветер с Енисея. Если твои мышцы «забьются» от безделья в поезде, ты не пройдешь и половины дистанции.
​Я спрыгнула вниз и достала из рюкзака десятиметровый кусок альпинистской веревки.
​В плацкарте тесно, шумно и постоянно кто-то идет за кипятком. Но для меня этот вагон превратился в тренировочный зал. Я накинула веревку на поручень верхней полки.
​— Что ты делаешь? — Болт высунул голову со своей полки, жуя яблоко.
— Вязка узлов. Вслепую. На скорость.
​Раз. Два. Три. Восьмерка.
Раз. Два. Выбленка.
Раз. Два. Три. Четыре. Прусик.
​Пальцы двигались сами. Я представляла, что вагон — это горящее здание, а шум колес — это гул пламени. Пассажиры поглядывали на меня как на сумасшедшую. Какая-то женщина в халате неодобрительно покачала головой, но мне было плевать.
​В сумке завибрировал телефон. СМС от отца. Короткое, как выстрел:
​«Следи за связками. В поезде застаивается кровь. Делай растяжку в проходе. Работаем».

​Он не написал «скучаю». Он не спросил, поела ли я. Он прислал инструкцию. И в этом была его высшая форма любви. Он знал, что я на фронте своего собственного сражения, и снабжал меня боеприпасами.
​— Дай сюда, — Костя вдруг встал и протянул руку к веревке. — Спорим, я завяжу «штык» быстрее, чем ты успеешь моргнуть?
​Я молча передала ему канат. Весь вечер наше купе превратилось в подпольный тотализатор. К нам подтягивались ребята из других вагонов — такие же стриженые, в форменных футболках, с горящими глазами. Мы вязали узлы, подтягивались на верхних полках и спорили о тактике спасения на льду до тех пор, пока проводница не пригрозила высадить нас где-то под Тюменью.
​Засыпая под мерный стук колес, я думала о том, что эта дорога через всю страну — как шнурок, который связывает нас всех. Мы едем из разных городов, чтобы соревноваться в том, как лучше спасать жизни.
​Я закрыла глаза. Перед ними мелькали огни станций и лицо отца. Я — дочь спецназа. Мой дом там, где мой рюкзак. И мой путь только начинается.