​«дочь спецназа»

Глава 7. Тень спецназа

У тревоги есть свой специфический привкус — металлический, сухой, как будто ты долго дышал через фильтр противогаза.
​После того ДТП на трассе я чувствовала себя неуязвимой, пока не открыла новости в привокзальном кафе Новосибирска. Заголовок горел коротким, как выстрел, предложением: «КТО в приграничном районе. Есть потери среди личного состава».
​Внутри всё рухнуло. Мир соревнований — яркий, шумный, с его секундомерами и свистками — вдруг стал картонным. Я набрала номер отца.
​«Абонент временно недоступен». Я знала, что это значит. Это означало «режим тишины». Это означало, что телефон лежит в сейфе на базе, а его владелец сейчас где-то там, где новости пишутся кровью, а не пикселями.
​— Громова, ты на разминке будешь или как? — Костя подошел ко мне, на ходу затягивая перчатки. Он увидел моё лицо и осекся. — Эй, Лера. Что случилось?
​Я молча протянула ему телефон. Он быстро пробежал глазами строчки и выругался сквозь зубы.
​— Слушай... Это же не факт, что его группа. Там много подразделений. Твой батя — он же... ну, он же из железа.
​— Железо тоже плавится, Кость, — отрезала я и пошла к трибунам.
​Весь день я была как в коконе. Я видела, как Болт отрабатывает узлы, слышала крики тренера, чувствовала запах жженой магнезии в зале, но меня там не было. Я была в той «Тени спецназа», которая накрывает каждого члена семьи, когда отец уходит на работу без права сказать «до свидания».
​Мне нужно было выходить на этап «Оказание помощи пострадавшим в завалах». Самая психологически тяжелая дисциплина. Ты ползешь в бетонном лабиринте, а над тобой тонны нестабильных плит.
​Я залезла в лаз. Темнота мгновенно сдавила виски. Раньше я боялась здесь ошибиться. Теперь мне было всё равно. Мой страх за отца вытеснил страх за себя.
​«Если ты впустила внутрь страх — ты труп», — его голос звучал в моей голове так четко, будто он стоял за моей спиной в этом тесном бетонном гробу. «Работай, Лера. Твоя паника ему не поможет. Ему поможет твоя выдержка».
​Я закрыла глаза на секунду. Представила, как он там, в темноте зеленки или в пыли разбитого города, делает свою работу. Профессионально. Без лишних вдохов.
​И я начала работать. Я находила манекены в завалах быстрее, чем датчики фиксировали моё движение. Я накладывала жгуты так плотно, что хрустел пластик. Я не просто проходила этап — я выжигала из себя это липкое ожидание действием.
​Вечером, сидя в раздевалке, я смотрела на экран телефона. Селфи команды, сообщения от однокурсников, спам... и ничего от него.
​— Громова, — в дверях появился тренер. — Там это... тебя на КПП спрашивают. Сказали, срочно.
​Сердце сделало кувырок и замерло. Я бежала по коридорам колледжа, мимо удивленных студентов, вылетела на мороз без куртки. У ворот стояла черная машина с гражданскими номерами. Возле неё — человек в камуфляже без знаков различия.
​Я затормозила, боясь сделать последний шаг. В голове проносились худшие сценарии.
​Мужчина поднял голову, увидел меня и просто протянул конверт. Не казенный, обычный серый конверт.
​— Передали для тебя. Сказали, ты поймешь.
​Я вскрыла его дрожащими пальцами. Внутри не было письма. Там лежала его старая, потертая нашивка «группа крови» и маленькая записка, написанная его неровным почерком:
​«0(I) Rh+. Свою донорскую задачу выполнил. Работай по своей программе. „+“».

​Я прижала нашивку к губам и сползла по стене. Он был жив. Он был ранен — «донорская задача» на их сленге означала потерю крови — но он прислал мне знак.
​Я встала, вытерла слезы рукавом футболки и посмотрела на небо. Завтра был финал. И теперь у меня не было права просто участвовать. У меня была задача — победить. За двоих.