Дочь священной Эриан

Глава 10. Там тайны становятся явью

Я зябко поежилась, кутаясь в старое покрывало. Тауриэль стояла у входа, привалившись к полуразрушенной стене. На улице шел снег, первый в этом году, а значит, уже больше месяца прошло с тех пор, как Гиллиан и я покинули родной Имладрис. Время и правда нынче летит, даже для эльфов…

— Куда Гиллиан запропастился? — протянула я, обернувшись к дочери леса.

— Они с Леголасом отправились на север, — тревожно ответила Тауриэль, а я едва сдержала издевательскую усмешку. Скорее птицы разучатся летать, чем эти двое начнут делать что-то вместе! Они соперничали с тех самых пор, как Леголас впервые прибыл в Раздол. Аранену еще тогда очень не понравилась моя дружба с Гиллианом, а уж в юные годы эллоны просто на дух друг друга не переносили…

— Но для чего? — подавив в себе желание рассмеяться, вновь поинтересовалась я. Тауриэль присела рядом со мной и шепотом проговорила:

— Аранена что-то беспокоило, — рыжеволосая отвела взгляд. — Он сказал, что видел орка с древней меткой Гундабада, и решил отправиться туда, чтобы выведать планы врага. Гиллиан поехал с ним.

Я закусила губу. Орки Гундабада редко высовывались из своих земель без надобности — они страшились нарушать границы эльфов. Однако в последние годы темные твари все чаще стали выползать наружу и рыскать у наших земель. Неужто теперь орки осмелели до того, что сумели добраться до самого Эсгарота?..

— Надвигается что-то темное. — Голос лесной эльфийки дрогнул.

— Аранен не одинок в своей тревоге, — подтвердила я. — В ночь священной Эриан деревья нашептали мне кое о чем. Об этом не принято говорить в слух, но я поделюсь с тобой.

Тауриэль придвинулась поближе.

— Темный Властелин вернулся в Средиземье.

Луна, будто почуяв опасность, боязливо скрылась за каменными оградами города, позволив темноте поползти по стенам. Лесная эллет замерла, широко распахнув глаза. Я пожала плечами в подтверждение своих слов.

— Нужно немедленно сообщить об этом Тауру! — заключила Тауриэль. Её приветливое, светлое лицо скрылось под маской тревоги, и я погладила ее по плечу, стараясь успокоить.

— Завтра по утру отправимся в Лихолесье, — кивнула я.

— Не отправимся, — мрачно заметила дочь леса. А затем сухо добавила: — Меня изгнали…

В глазах эллет будто потух последний огонек надежды, и она, отвернувшись, глубоко вдохнула. Тауриэль любила лес. Помню, когда мы были еще совсем девочками, она водила меня по Лихолесским садам и рощам, пела под звонкое журчание ручейков. Эльфийка, как и я, подолгу засиживалась на вершинах деревьев, провожая солнце за горизонт, стреляла из лука, дралась на мечах и ездила верхом не хуже Леголаса.

Как же можно изгнать из леса его дочь?..

— Я уверена, Трандуил совершил опрометчивый поступок, — покачала головой я. — Наверняка он гневался… Король обязательно успокоится и позволит тебе вернуться.

Эльфийка грустно хмыкнула и, прикрыв глаза, коротко зевнула.

— Когда ты последний раз спала? — удивилась я, на что дочь леса рассеянно пожала плечами. Я вздохнула, стянула покрывало с плеч и, накрыв им эллет, призывно кивнула.

— Да брось, я в порядке. — Подруга махнула рукой, стягивая с себя одеяло.

— Не стесняйся, — усмехнулась я. — После здорового сна и помыслы чисты! — повторила я слова Элрохира, заставив Тауриэль мягко улыбнуться.

Эльфийка вновь зевнула и, согласно кивнув, поджала колени. И пяти минут не прошло, как стражница тихо засопела, наклонив голову в бок. Я поднялась, решив не мешать эллет, и проскользнула наружу.

Звезды, танцуя в лунном мерцании, окутывали Арду своим теплым светом. Я прикрыла глаза, вдыхая морозный воздух. Под закрытыми веками быстро мелькали картинки из прошлого: вот мы в доме Барда бесстрашно сражаемся с мордорскими отродьями, вот орк сжимает своими исполосованными руками мою шею, вот аранен спасает меня. Снова. А затем нежно тянется ко мне руками, но я боязливо дергаюсь и, молясь, чтобы эллон не заметил моих горящих щек, сбегаю… Слышу ужасные слова Гиллиана о далеком, давно позабытом поцелуе. Он снова солгал мне… Затем паника, огонь, окруживший нас со всех сторон, и вдруг языки пламени накрыли меня с головой, перед этим позволив увидеть лишь искаженное ужасом лицо аранена.

И темнота. Лишь очи Леголаса в последний раз сверкнули в ужасе, точно у него на глазах погибла его мэлэтриль*. Я покачала головой, прогоняя навязчивые мысли.

— А если ты и есть его мэлэтриль? — застенчиво шепнула Эриан, ветром зарывшись в мои волосы.

Я добро усмехнулась, подставляя лицо звездным лучам.

«Аранен не может любить меня. У него ведь на лице все написано», — подумалось мне.

— Приглядись получше, дочь моя, — хохотнула Эриан.

Вдалеке, под тентом, женщины тихо пели колыбельные, убаюкивая детей. Огненные блики игриво плясали на их лицах, за их спинами, рисуя на стенах причудливые картины. Я хмуро наблюдала за этой идиллией, привалившись к стене. В голове, повторяясь, крутилось воспоминание, где пламя топит меня в себе, погружая в бесконечную темноту.

После такого не выжил бы никто. Ни один воин, закованный в самые прочные латы. А я осталась жива…

— Эриан, как это случилось? — с сомнением спросила я, глянув в небеса.

— Тебе подвластны стихии, дочь моя, — прошептала Эриан. — Не зря говорят, что ты родилась под счастливой звездой. — Эллет тихо хохотнула. — В ночь, когда родилась ты, сами Валлар благословили меня даровать тебе эту силу. Но будь осторожна. Зло уже осведомлено о твоих способностях, и оно пойдет на всё, чтобы заполучить тебя. Тьма никогда не дремлет… Остерегайся Бледного орка, он свиреп и беспощаден.

— Но зачем я нужна ему? — испуганно прошептала я.

— Азог подчиняется великому злу — Темному Властелину. — Голос Эриан стал тише. — Деревья нашептали тебе о нем, несмотря на мой запрет…

— Так это правда?..

— Правда, — подтвердила Эриан. — А потому береги себя и знай: я всегда прибуду на твой зов, дитя мое, — напоследок шепнула эллет и скрылась за пеленой облаков.