Дочь священной Эриан

Глава 13.Там великое зло побеждают храбрые воины

Одного за другим я рубил орков, мчась сквозь бесконечную толпу воинов. Перед глазами все слилось в одну мутную, почерневшую картину, стылый запах крови наполнил легкие. Я прорывался вперед, на открытую местность.

Постепенно орков становилось меньше и, наконец выехав на открытое пространство, я быстро огляделся. Глазам моим открылся мост, по которому скакал адар, и олень его мощными рогами таранил чудовищ. Без раздумий я кинулся к отцу. Мчась изо всех сил, я едва не загнал своего коня и, увидев бездыханное оленье тело у врат в Дейл, на миг испугался.

Я перескочил оленя и резко потянул коня за узду, чудом не врезавшись в рослого орка. Чудовище обернулось ко мне, злобно скалясь, как вдруг голова его отлетела в сторону. Раздался скрежет металла и начался бой. Смертельный, беспощадный. Движения адара были грациозными, ловкими. И ни единой эмоции не промелькнуло в его глазах.

Когда последний враг был повержен, адар развернулся ко мне и окинул взглядом, хладным и гневным. На мрачном лице, запачканном черной кровью, промелькнуло отвращение.

— Мы уходим! — вспыхнул он, более не сдерживая гнев.

— Нельзя. — Я спешился и подошел к отцу.

— Достаточно эльфийской крови пролилось сегодня! — еще более злостно изрек он.

— Если мы не поможем гномам, они погибнут! — рассердился я.

— Да, они умрут. — Голос его вдруг наполнился ядом. — Сегодня… Завтра… Год спустя или через сотню лет! Какая разница?! — Он нахмурился и взгляд его потускнел. — Они смертные!

Я молча стиснул зубы. Бессмысленно было убеждать отца в обратном — его неприязнь к гномам никогда не угасала и не угаснет. Я отступил на шаг от эллона, что не сводил с меня взгляда. Словно он ждал моего решения… Внезапно тишину рассек треск натянутой тетивы. Я обернулся, и взгляд мой пал на рыжеволосую эллет, чья стрела была направлена прямо на адара.

— Вы думаете жизнь эльфов ценнее их жизней? — с надрывом произнесла Тауриэль. Во взгляде её бушевала ярость, слезы скопились в уголках глаз. — Хотя живете без любви! В вас нет ни капли любви! — прошипела она.

Отец переменился: холодный и мрачный, его взгляд стал темным, как самая долгая ночь без звезд, и боль исполнилась в этой темноте. Он медленно приблизился к эльфийке, отчего та нервно задрожала. Рука его дернулась, блеснул меч, и лук Тауриэли треснул пополам. Эллон оскалился, а в глазах эллет проступил страх.

— Да что ты знаешь о любви?! — словно проглотив свою боль, прошипел отец. — Ничего! Твои чувства к этому гному ненастоящие! — Эльфийка широко распахнула глаза, стараясь скрыть горькие слезы. — Думаешь, это любовь?.. Ты готова умереть за неё?! — изрек эллон, приставив к горлу рыжеволосой клинок.

В испуге я выхватил свой меч и резко выбил отцовский из его руки. Тауриэль поспешно отступила назад, а адар обратил свой взор ко мне. Взгляд его таил в себе злобу и печаль. Я не знал, что творилось в его душе, но одно понял точно: он обезумел…

— Что же ты делаешь, отец?! — вырвалось у меня, и злоба вдруг исчезла, оставив после себя лишь неприятное жжение в сердце. — Гномы, как и эльфы, часть этого мира. И если тьма поглотит их, то и нам не избежать этой участи.

Тяжело дыша, я развернулся, подхватил Тауриэль под локоть и повел за собой. Когда мы наконец уселись верхом, я вновь подал голос:

— Тебе решать, как поступить. Но будь уверен: проиграем эту битву, проиграем и остальные.

И мы покинули Дейл. Я не видел лицо адара, не видел его глаз, говорящих намного больше, чем он сам… Я не мог смотреть в них…

Мы кинулись обратно в бой. Я вынул меч, готовый к атаке, как вдруг в нескольких метрах от нас пронесся громадный белый варг. На горбе его, победно гогоча, восседал Осквернитель, а рядом с ним неподвижное тело, укрытое серым окровавленным плащом. Я замер на миг, боясь поверить в происходящее, как следом, в погоне за орком, по полю промчалась светловолосая эллет. И не понадобилось слов — я пришпорил коня и что есть мочи рванул за Эрианэлью.

— Там Гиллиан! — воскликнула Тауриэль, выглядывая из-за моей спины.

— Хватай мечи! Будешь защищать нас! — приказал я.

Догнать Эрианэль мне удалось быстро, и, когда наши кони поравнялись, она обернулась и слезливо воскликнула:

— У него Гиллиан! Осквернитель схватил его!

Мой утвердительный кивок послужил ей ответом, и Эрианэль сильнее пригнулась к седлу. Варг Азога оказался на удивление резвым и сумел оторваться от нас, держа путь на Воронью высоту — полуразрушенный дозорный пункт гномов, окутанный плотным туманом. Он скрылся в мутном мареве, и лишь дьявольский смех орка донесся до наших ушей.

— Дальше развалины! — заметила Тауриэль, когда мы подъехали ближе. — Кони не смогут взобраться туда! Придется пешком!

Я прищурился, вглядываясь в серую дымку, и тоже увидел очертания руин. Эрианэль торопливо спрыгнула на землю и запрокинула голову вверх. Спешившись, Тауриэль и я подошли к дочери Эриан. Лицо её исказилось в страхе, а руки, сжатые в кулаки, дрожали.

— Эрианэль. — Я схватил её за плечи, развернул к себе. — Я сам спасу Гиллиана! — произнес я, и эллет едва ли не всхлипнула. Она опустила мои руки и пролепетала:

— Гиллиан — мой друг, мой брат… Я не могу оставить его там… — Она отвернулась и, задержав на мне короткий взгляд, вскарабкалась на широкий каменный выступ. Тауриэль положила руку на мое плечо, твердо кивнув, а мне оставалось лишь смиренно вздохнуть. Я ловко ухватился за выступающий камень и принялся взбираться следом за Эрианэлью, как вдруг далекий крик заставил нас замереть в ужасе:

— А-а-а-а! — Голос Гиллиана. Эрианэль ахнула в испуге. И следом донесся еще один возглас:

— Кили, стой!

Глаза Тауриэли сверкнули тревогой. И не медля мы потянулись вверх: камень за камнем, уступ за уступом преодолевали мы, выбираясь из непроглядного тумана. Белый свет слепил наши глаза, но мы продолжали карабкаться вверх и, наконец взобравшись, на миг остановились, чтобы оглядеться. Небольшая площадка, запорошенная снегом встретила нас холодными ветром, что принес с собой дьявольский смех Осквернителя. Мы тотчас вскинули головы в поисках звука и заметили орка: он глядел на нас с краю какой-то разваленной башни, а затем изрек что-то на темном наречии.