Дочь Великого дракона – полукровка?! Перерождение попаданки

Глава 1. Зола

Я умерла. Это был странный, растянутый момент: визг тормозов, хруст металла, ослепительная вспышка боли, а потом…тишина. Абсолютная, всепоглощающая пустота. В голове пронеслось: «Ну вот и всё. Покой и заслуженный отдых». Хм…я могла бы сказать «Нет, как же так, я ведь ещё не успела пожить!»...но нет. Пересекая линию смерти, всё, кажется неважным. Воспоминания, эмоции, мечты и устремления стираются из сознания, словно это была не моя жизнь. Отпуская всё, что делала меня личностью, я будто избавилась от тяжёлой ноши ошибок, груза принятых решений…И вот, вокруг меня лишь тьма. Непроглядная, вязкая. С неё всё начинается и ею же всё заканчивается.

Внезапно уставшее сознание дёрнулось, будто кто-то потянул за невидимые нити. Меня охватило чувство тесноты. Потом — холод. Резкий, обжигающий свет. И звук. Не визг шин, а собственный пронзительный, неконтролируемый крик. Мой первый крик в этом новом мире. Я пыталась понять, что происходит, но моё сознание плыло. Мне удавалось видеть только размытые пятна, чувствовать чьи-то прикосновения. Спустя время, наконец, смогла разглядеть её. Женщину. Невероятно красивую. Лицо незнакомки, бледное и уставшее, было обрамлено прядями волос, которые переливались, словно живые изумруды. Глаза, цвета весенней листвы, смотрели на меня с любовью и облегчением.

«Мама», — прошептало сознание.

— «Это моя наследница — раздался рядом низкий, громоподобный голос. — Наследница крови Вечного Утёса».

Мой взгляд скользнул к говорящему. Величественная фигура в тёмных, строгих одеждах склонилась надо мной. Его волосы были подобны расплавленному золоту. Каждый локон искрился и переливался в свете факелов. Но больше всего поражали рога. Величественные, закрученные спиралью. Взгляд мужчины был тяжёлым, полным ожидания и скрытой мощи.

«Отец».

В моей душе, ещё секунду назад наполненной смятением и нежеланием жить, вспыхнула робкая надежда.

«Я переродилась? Не может быть…»

Меня завернули в мягкую ткань и положили на руки матери. Я уткнулась лицом в её шею, чувствуя слабый, цветочный аромат. Мир сузился до этого запаха, до биения её сердца. Потом ко мне наклонилась другая женщина — служанка. Её пряди были серебристыми, но тусклыми по сравнению с волосами родителей. Она взяла меня на руки и решила омыть. Прикосновения были быстрыми и опытными. Вдруг женщина резко остановились. Я почувствовала, как руки служанки напряглись. Воздух в покоях застыл.

— «Владыка… — её голос дрогнул, став тихим и испуганным. — Прошу…взгляните».

Наступила тишина, такая гнетущая, что моему детскому телу рефлекторно снова захотелось плакать.

— «Что там?» — голос отца прозвучал как удар хлыста.

— «Рога… — прошептала служанка. Её пальцы прикосались к моей голове, к той самой точке, где, как я теперь понимала, у всех драконов должны были быть хоть какие-то зачатки будущих рогов. — Их нет…»

Мой отец сделал один неспешный, но властный шаг вперёд. Его тень накрыла меня и служанку целиком. Лицо мужчины стало подобно маске, высеченной из горного льда. Ни тени гнева. Пока что. Только нарастающая, леденящая пустота. Он медленно протянул руку. Его длинные ногти, отполированные до блеска, коснулись моей головы. Он водил ими по нежной детской коже, ища то, чего не было. Это был осмотр вещи. Проверка на брак. Мужчина с презрением что-то прорычал, и медленно с убийственным спокойствием, перевёл взгляд с моей головы на лицо матери.

— «Ничего, — произнёс наконец отец. Его голос был тихим, почти бесстрастным, но в нём звенела сталь. — Абсолютно ничего.»

Он отступил на шаг. В этом движении было столько отвращения, словно мужчина отстранялся от чего-то невероятно мерзкого.

— «Объясни это, Элария…Объясни, почему моя плоть и кровь не несут на себе знака нашего рода. Почему моя наследница… пуста.»

Элария попыталась приподняться. В её глазах плескался ужас, смешанный с непониманием.

— «Архион, я не знаю! Клянусь Камнем Предков, я не знаю! Бывали же в истории случаи… позднего проявления-…»

— «Случаи, — перебил он её. В его голосе впервые прорвалась ярость, густая, как смола. — Бывали случаи слабых зачатков. Бывали случаи деформаций. Но не было ни одного случая, чтобы дитя дракона рождалось… гладким. Как червь. Как человек.»

Он произнёс последнее слово с таким леденящим презрением, что мне стало страшно. Внутри всё сжалось в комок паники.

«Того и гляди моё существование прервётся так же внезапно, как и началось. Ну, пожили и хватит, видимо. Эх, давай же, бренно тело, двигайся! Покажи этому старику жажду жить или мы полетим вниз с какой-нибудь башни.»

Но моё тельце было лишь слабым, беспомощным комочком. Оно не слушалось приказов моего сознания, способного лишь с ужасом констатировать собственную уязвимость. Я могла лишь слабо дёрнуться в руках служанки, издав жалкий, писклявый звук. Это, казалось, лишь усилил гнев мужчины.

— «Элария…Я казнил драконов за то, что они лишь смели смотреть в сторону человеческих особей. Сжёг дотла целый выводок полукровок, найденный в пещерах на западе, чтобы ни одна капля грязной крови не смешалась с нашей. Я был мечом и щитом наших традиций. А ты… Что ты наделала?»

— «Ничего! — её крик был полон отчаяния. — Я всегда была верна тебе!»

— «Верна? — он наклонился над ней. Лицо отца оказалось так близко, что их дыхание смешалось. — Твоя верность родила мне это? Или, может быть, твою верность делил с тобой кто-то другой?»

— «Нет, — прошептала мама. В её глазах стояли слёзы. — Нет, Архион, прошу тебя…»

— «Кто он?» — его вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный.

— «Да ты с ума сошёл! — вырвалось у неё, и в голосе впервые прозвучала не только боль, но и оскорблённая ярость. — Я ни разу не… Ты всё время держал меня взаперти, как бы я могла?! Эти стены, вечная стража у дверей, твоя личная охрана, следящие за каждым моим вздохом! Какой человек или дракон мог бы ко мне приблизиться? Разве что тень моя — и ту ты, наверное, приказал бы казнить за измену!»