Дочь Великого дракона – полукровка?! Перерождение попаданки

Глава 16. Новые порядки

Атмосфера в академии изменилась. Мимо коек то и дело проходили незнакомые драконы в строгих мантиях с гербами знатных родов. Их взгляды, тяжёлые и подозрительные, скользили по медсёстрам, студентам, выискивая что-то.

Вирна навещала меня каждый день, принося не только еду, но и последние новости.

— «Они допрашивают всех по очереди, — шептала она, разворачивая ткань с лепёшкой внутри. Её взгляд фиолетовых глаз был серьёзнее, чем обычно — Старшекурсников, даже некоторых преподавателей. Задают одни и те же вопросы. Говорят, ректор Хромус не выходит из кабинета. К нему приставили охрану… Ох, не знаю, чем это всё закончится…»

Шёпот. Вирны стал совсем тихим.

— «Такое ощущение, что всё рушится. Академия, порядок. И никто не знает, что будет дальше».

Я молча кивнула и взяла лепёшку. Она была пресной, словно туда замешали вместе с водой частицу всеобщей апатии.

За стеклом медленно падал снег, безразличный к нашим тревогам. Снежинки прилипали к стеклу, на мгновение задерживаясь идеальными, хрупкими кристаллами, а затем таяли, оставляя мокрые следы.

С глубоким вдохом, в котором смешались усталость и решимость, я отбросила одеяло. Прошла неделя с того момента, как меня принесли сюда на пороге смерти, но мне уже не терпелось покинуть это место. Лежать, когда мир рушится и перестраивается без твоего участия, было хуже любой физической боли.

Я медленно, преодолевая лёгкое головокружение, села и взглянула на чистую форму академии, аккуратно сложенную на стуле. Вирна, словно угадав моё намерение, тут же тактично отвернулась, давая возможность переодеться.

Я сняла больничную робу. Каждое движение отзывалось глухой болью в мышцах, как немое напоминанием о пережитом. Надевание формы оказалось небольшим испытанием. Ткань казалась чужой, слишком грубой после мягкости больничных простыней. Я встала, потянулась, заставив тело привыкнуть к новым ощущениям, и поправила последние складки на одежде.

— «Готова?» — тихо спросила Вирна, уже стоя у двери.

— «Готова», — мой собственный голос прозвучал угрюмо, но всё ещё решительно.

Мы вышли в коридор. Дверь лазарета с тихим щелчком закрылась за спиной. Настоящее встретило нас сквозняком и тяжёлыми взглядами двух стражников у противоположной стены. Их глаза, холодные и оценивающие, проводили нас по всему пути до поворота.

«Итак, с чего начать? Первое — Чёрная голова дракона. Наверное, только она сможет дать ответ на вопрос о том, что творится в моей голове...»

Миновав арку, мы оказались в главном зале. Обычно шумный, сейчас он был наполнен молчанием и небольшими группами студентов, перешёптывающимися украдкой.

«Второе... Корвус. Ему нужно написать. Рассказать всё. О пещерах. О монстрах. О...»

Я сжала пальцы, ощущая пустоту там, где должен был быть шершавый тёплый посох.

«...О том, что его дар сгинул в пасти того чудовища. Что ты скажешь, старый гриб? "Приемлемо"? Или холодно отведёшь взгляд, поняв, что твой худший прогноз насчёт моей несостоятельности оказался верным?».

Эта потеря ощущалась почти физически. Фантомной болью в ладони, привыкшей к шершавому тёплому дереву. Вирна дёрнула меня за рукав, и я споткнулась о порог, вынырнув из водоворота самобичевания. Мы стояли на краю огромного зала, того самого, где когда-то проходил обряд распределения. Но теперь это место было другим.

Вместо торжественной тишины — гул десятков голосов, грубые команды и металлический лязг. В центре зала, там, где возвышалась Чёрная голова дракона, теперь был установлен импровизированный штаб. За столами, заваленными свитками, сидели те самые чужаки в строгих мантиях. По периметру, от стены до стены, выстроились в аккуратные шеренги студенты. Все. С первого по четвёртый курс. Их лица были бледными, испуганными, местами отстранённо-пустыми. Преподаватели стояли в стороне. Их позы выражали молчаливое напряжение и бессилие. Вирна сжала мой локоть чуть сильнее.

— «Ты уверена, что всё ещё хочешь туда идти?»

«Нет», — немедленно и честно ответил мне внутренний голос, глядя на эту картину унизительной процедуры. Но это было бы бегством. А бегство, не мой путь. Я выпрямила спину, чувствуя, как по ней пробегает холодок.

— «Я уверена, идём…»

Мы не пошли краем, не пытались стать незаметными, а направились прямиком к каменной статуе. Я чувствовала на себе любопытные взгляды. Один из стражников у центрального стола сделал шаг вперёд, перекрывая нам путь.

— «Студенты, встаньте в общий строй для...» — начал он, но я его перебила, не останавливаясь.

— «Наше место не в строю. Наше место — там».

Я указала рукой в сторону Чёрной головы, чьи пустые глазницы, казалось, с интересом наблюдали за происходящим хаосом. Мы обошли стражника, не дав ему опомниться. Его рука инстинктивно потянулась к эфесу меча, но он замер в нерешительности. Я положила ладонь на холодный, отполированный веками чёрный камень.

— «Что теперь?» — тихо спросила Вирна. Её плечо почти касалось моего с безмолвной поддержкой.

Я не успела ответить. Воздух вокруг статуи сгустился, и тишина внезапно обрушилась на меня, заглушая разговоры и шаги в зале.

«НЕУЖЕЛИ... СНОВА?»

Голос прорвался в сознание, обжигая древней силой. Но на сей раз я была готова и не позволила ошеломить себя.

«Во мне говорит огонь, который жаждет всё сжечь. Что это? И как от этого избавиться?»

Тишина. Давление в сознании ослабло, сменившись ощущением холодного удивления.

«ИЗБАВИТЬСЯ? ПРОСИШЬ ТЫ ОТРЕЗАТЬ РУКУ, ИБО ОНА ДЕРЖИТ КИНЖАЛ. ТВОЙ ГОЛОС ЗЛОЙ — ОБИДА. ТЕНЬ ДУШИ. ОНА БУДЕТ ЗВУЧАТЬ ВСЕГДА, ПОКА ЖИВЁТ В ТЕБЕ СОМНЕНИЕ. ПОДДАТЬСЯ ЕМУ ИЛИ НЕТ... РЕШЕНИЕ ЗА ТОБОЙ».

«Неужели ты никак не можешь мне помочь?»

«ГЛУПОЕ ДИТЯ. С КАКОЙ СТАТИ Я БУДУ РЕШАТЬ ТВОИ ПРОБЛЕМЫ?»

Давление внезапно исчезло. Сознание болезненно вырвалось назад, в реальность. Я отшатнулась, едва не потеряв равновесие.