Дочь ворона. Погибель снежного лорда

Глава 7

Ингрид

Хотелось мне того или нет, но пришлось признать, что академия впечатляла своим размахом. Плюнув на все ограничения, первым делом я сунула свой нос в лабораторию для уроков зельеварения. Боги и богиня, это просто шикарное место и дурная мечта любого практикующего мастера зелий. Такой размах, такая невероятная оснащённость инвентарём по последнему слову. Даже экспериментальные образцы саморегулируемых котлов, которые я только мельком из толпы видела на последней выставке. И всё это роскошество стояло и пылилось.

Даже невооружённым взглядом было видно, что оборудованием в кабинете для проведения практических работ практически не пользовались. Оно стояло и пылилось, как бедная сиротка. А кому-то, возможно, за всю жизнь было не прикоснуться к этому великому инструментарию. И вот же судьба несправедливая. Гении прозябают в нищете, едва сводя концы с концами, чтобы наскрести на патенты своих зелий, а тут делай не хочу, но никто не ценит и не может по достоинству оценить, сколь сложные зелья можно приготовить на этих котлах.

И вот такое разочарование и досада настиг ли бы любого, кто более-менее разбирался в тонком искусстве алхимии и приготовления всевозможных зелий. Ещё минут десять поглазев на свои новые владения, подумала: это мой шанс закончить докторскую диссертацию и защитить её. Для приготовления, описанного мною, декокта из нулевой субстракции, необходимо именно такое оборудование. Если продержусь тут полгода, то мне этого времени хватит с головой, чтобы завершить все изыскания и пойти в отдельную рабочую группу по разработке и тестированию препаратов от проклятий и неизлечимых болезней.

Туда обычно брали лишь аристократов и выдающихся гениев в своей области. Но если я смогу в столь юном возрасте доказать всем, что гениальна, то на стажировку к тридцати пробьюсь, а там, глядишь, в пятьдесят смогу пробиться в рабочую группу, к восьмидесяти возглавив отдел. Это моя золотая мечта. Стать полезной для людей и спасать жизни тех, кто в этом нуждался. И всё же было что-то такое, от чего душа замирала в предвкушении. Самые дорогие ингредиенты, безлимитные материалы и совершенно новое оборудование – мой персональный рай. Не шёл бы в комплекте к этому говнюк-ректор и тупые студенты-мажоры, было бы просто идеально.

Увы, но в каждой сладкой бочке мёда должна существовать своя ложка дёгтя, и я, пока не до конца поняла, с чем попалась бочка, а чего туда зачерпнули ложкой. Ну, это в процессе разберёмся. Главное, что теперь я смогу завершить основу своей научной работы и защититься до тридцати. В идеале, когда мне исполнится двадцать восемь, я уже буду стоять с высшей степенью в руках и подписанной архимагом башни сертификатом о том, что моя научная деятельность позволяет мне претендовать на высшие оценки. Жалко, что я раньше не смогла этого сделать, так как аренда лаборатории стоила достаточно долго, а граф сказал, что то, пустая трата денег, и истинный гений может создавать зелья прямо из воздуха.

Собственно, он оказался прав. Когда я начала изучать древние рукописи, то открыла для себя ещё один удивительный мир. Оказывается, в древности никто не пытался совершенствовать инструментарий, дело было исключительно в способностях самого мага. Либо он мог сварить идеальное зелье в любых условиях, либо он не заслуживал звание гения и должен был прекратить пустые попытки дискредитировать других и уйти с этого поприща. Никаких регулируемых котлов и в помине не было, всё готовили на кострах и открытых очагах. И вот это настоящее мастерство, отличающее любителя от профессионала.

Задумавшись над перспективами, едва не пропустила время отбоя. Заходить в свою новую комнату было немного страшно. Неизвестно, какие сюрпризы подготовили для меня обитатели высшего учебного заведения, работающего лишь с элитной элитой. Мне, девице из простого народа, никогда не знавшей своей семьи и имени, было тяжело понять, что вообще можно было делать на сотни тысяч в месяц. Но попав сюда, ощутила, как вся эта роскошь и дороговизна буквально давили на плечи, заставляя меня чувствовать себя ничтожной букашкой, которая ничего не заслуживала и должна была сдохнуть в страданиях из-за того, что осмелилась переступить порог этого замка.

Правда, делать это на потеху публике я не собиралась. У меня всё ещё существовало чувство собственного достоинства. Эти богатые мажоры никогда не понимали, какого же это вкалывать до потери сознания. Ночевать в лаборатории на раскладушке или рабочем столе, чтобы завершить исследования к началу конкурса. Я же не раз и даже не сто делала именно так. Забывала про то, что надо питаться и вообще где-то там существует реальный мир. Я болела и буквально жила своим интересом в зельеварении. И вот эти надменные недоучки хвастались своими лабораториями и гениальными профессорами и сливали нам раз за разом. Я могла с закрытыми глазами приготовить свои зелья, а они даже порезать ингредиенты в правильной технике были не в состоянии. Это ли не позор? Особенно для заведения, где обучение стоит так дорого…

Теперь я смогу разобраться во всём более детально и понять, так ли на самом деле прекрасна оболочка местной академии, или это простая мистификация, чтобы тянуть с родителей деньги и наживаться на выдуманном престиже. Моё внутреннее чувство справедливости возмущалось столь безответственному и надменному отношению к тем, кто не родился с золотой ложкой во рту. Посмотрела бы я на Никамира, если бы выяснилось: что я принцесса или потерянная наследница Силиаль! Вот тогда бы он точно не посмел бы вытирать об меня ноги и говорить все те, обидные слова.

Но это были лишь розовые мечты, которые не имели ничего общего с реальностью. Усмехнувшись, решила, что займусь разбором вещей потом, и, стянув пропахшую дорогой одежду, надела чистую сорочку. Постель оказалась на удивление мягкой, одеяло невесомым, но дико тёплым. Даже несмотря на то, что за окном царил мороз и снег, в комнате было уютно и комфортно. Уставшие глаза начали слипаться, и я не заметила, как погрузилась в лёгкую дрёму, которая плавно перетекла в полноценный сон. Царство сновидений затянуло меня в свой водоворот, отключая от всех переживаний и проблем прошедшего дня.