Дочь Врага

Пролог

Пролог

— Мне глубоко плевать на то, чего ты там хочешь, цыпуша, — снова это дурацкое прозвище бьёт по нервам. От злости едва не скриплю зубами.

Этот подонок замечает моё состояние и ухмыляется.

— Я тебе больше скажу. За нарушения правил декан не просто будет снят со своей должности, он больше преподавать не сможет. Простым дворником не устроится. Поверь, я позабочусь!

Вдох, ещё вдох.

Гнусный подонок. А ведь он не шутит! Более того, вполне способен с лёгкостью воплотить свои угрозы в жизнь.

— Но ты же этого не хочешь? — продолжает он, а я, в свою очередь, прикусываю язык, чтобы не съязвить. Сейчас я далеко не в выигрышной ситуации.

Стать адвокатом — моя мечта с пятнадцати лет! Я не просто этого хотела, я грезила этим. Но когда дело касалось исключительно меня, я могла наступить себе на горло и, гордо вздёрнув подбородок, развернуться и уйти. Сейчас же…

— Чего вы хотите?

— Ничего особенного, Мирослава, — по слогам произносит моё имя. — Твоего послушания и только.

— Моего послушания — это как? — в самом деле не понимаю его намёка.

— Галицкий остаётся на должности декана, пока ты покорно выполняешь наши желания.

— Ваши?

— Ты в самом деле думаешь, Артур останется в стороне? — от услышанного по спине заструился ледяной пот, и снова эта мерзкая усмешка. Страх с новой силой несётся по венам, заставляя застыть мою кровь.

По потемневшему взгляду мужчины прекрасно понимаю, о каких именно желаниях он говорит.

— Я не смогу… — голос предательски просаживается, потому что я Артура боюсь даже больше, чем Руслана.

С Артуром вообще всё очень сложно. Много лет назад мой отец… — даже говорить об этом не могу! Это был несчастный случай, и мой отец не мог даже мысли допустить, что посреди огромного поля могут оказаться дети. Но разве кому-то до этого есть дело?

— Твой отец сполна заплатит за то, что сделал.

— Он сидит в тюрьме уже много лет, — до безумия хочется сказать… нет, прокричать, что это несправедливо и мой папа не виноват. Но я молчу.

— Этого недостаточно! — Руслан, словно хищник, медленно приближается ко мне. — Мы хотим, чтобы он испытал ровно то же, что и мы двенадцать лет назад. Он будет знать обо всём, что с тобой происходит. Он будет вариться в собственном аду. Мы позаботимся! — произносит на полном серьёзе, и я понимаю, хорошего меня ничего не ждёт.

Тело знобит, меня трясёт крупной дрожью. Неужели они будут физически истязать меня?

Руслан остановился неприлично близко от меня. Мне пришлось задрать голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза.

— Хотя нет, — произносит, пристально смотря на меня, чуть склонив голову набок. — Ему будет в разы хуже, потому что на самых интересных моментах мы будем прекращать трансляцию…