Дочь Врага

Пролог

Пролог

— Мне глубоко плевать на то, чего ты там хочешь, цыпуша, — снова это дурацкое прозвище бьёт по нервам. От злости сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, при этом едва не скриплю зубами.

Этот подонок замечает моё состояние и ухмыляется, лениво скрещивает руки на груди, будто наблюдает за забавным представлением.

— Я тебе больше скажу. За нарушения правил декан не просто будет снят со своей должности, он больше преподавать не сможет. Простым дворником не устроится. Поверь, я позабочусь.

Изо всех сил стараюсь взять себя в руки. Успокоится. Делаю глубокий вдох, потом ещё один, медленно считаю про себя до трёх, ещё раз и ещё. Только сердце всё равно колотится как бешеное.

Гнусный подонок. А ведь он не шутит! Более того, вполне способен с лёгкостью воплотить свои угрозы в жизнь.

— Но ты же этого не хочешь? — продолжает он, а я, в свою очередь, прикусываю язык, чтобы не съязвить. Невольно поджимаю губы, пальцы чуть подрагивают. Сейчас я далеко не в выигрышной ситуации.

Стать адвокатом — моя мечта с пятнадцати лет. Я не просто хотела им стать, я грезила этим. Но когда дело касалось исключительно меня, я могла наступить себе на горло и, гордо вздёрнув подбородок, развернуться и уйти. Сейчас же… Внутри всё сжимается от тревоги — на кону не только моя судьба, но и будущее человека, который мне дорог.

— Чего вы хотите? — спрашиваю почти шёпотом, изо всех сил стараюсь, скрыть в собственном голосе дрожь.

— Ничего особенного, Мирослава, — по слогам произносит моё имя. — Твоего послушания и только.

— Моего послушания — это как? — в самом деле не понимаю его намёка. Хмурюсь, пытаясь уловить суть его слов. Ещё и эта его самодовольная ухмылка. Только жути на меня нагоняет.

— Галицкий остаётся на должности декана, пока ты покорно выполняешь наши желания.

— Ваши?

— Ты в самом деле думаешь, Артур останется в стороне? — от услышанного по спине заструился ледяной пот, и снова эта мерзкая усмешка. Ладони становятся влажными, дыхание сбивается. Невольно делаю шаг назад, но далеко уйти не получается. Упираюсь спиной в стену.

Страх с новой силой несётся по венам, заставляя застыть мою кровь. По потемневшему взгляду мужчины прекрасно понимаю, о каких именно желаниях он говорит. Во рту мгновенно пересохло, хочется сглотнуть, но не получается.

— Я не смогу… — голос предательски просаживается, потому что я Артура боюсь даже больше, чем Руслана.

С Артуром вообще всё очень сложно. Много лет назад мой отец… — даже говорить об этом не могу! Это был несчастный случай, и мой отец не мог даже мысли допустить, что посреди огромного поля могут оказаться дети. Но разве кому‑то до этого есть дело?

— Твой отец сполна заплатит за то, что сделал.

— Он сидит в тюрьме уже много лет, — до безумия хочется сказать… нет, прокричать, что это несправедливо и мой папа не виноват. Кулаки сжимаются, в груди всё клокочет от обиды и гнева, но я стискиваю зубы и замолкаю.

— Этого недостаточно, — Руслан, словно хищник, медленно приближается ко мне. От страха втягиваю голову в плечи, хочу отступить ещё хотя бы на шаг ещё, но пути к отступлению уже нет. — Мы хотим, чтобы он испытал ровно то же, что и мы двенадцать лет назад. Он будет знать обо всём, что с тобой происходит. Он будет вариться в собственном аду. Мы позаботимся! — произносит на полном серьёзе, и я понимаю, хорошего меня ничего не ждёт.

Тело знобит, меня трясёт крупной дрожью, зубы непроизвольно стучат. В висках пульсирует, перед глазами мелькают тёмные точки. Неужели они будут физически истязать меня?

Руслан остановился неприлично близко от меня. Мне пришлось задрать голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Я стараюсь не показывать страх, но дыхание прерывистое, и руки всё же дрожат.

— Хотя нет, — произносит, пристально смотря на меня, чуть склонив голову набок. Его взгляд будто сканирует меня насквозь, и от этого становится ещё страшнее. — Ему будет в разы хуже, потому что на самых интересных моментах мы будем прекращать трансляцию…