⚚ Дочь врага. Роковая ошибка Архилекаря-дракона ⚚

1. Диагноз: продана

❤️‍🩹 ИСЦЕЛЯЮЩЕ ⋆ ОДНОТОМНИК ⋆ ХЭ ❤️‍🩹
Отец продал меня старику-садисту за долги. Но он не учел, что в теле его забитой дочери теперь душа земного фармацевта.
Сбежать с помощью знаний химии? Легко.
Спрятаться в самом логове врага? Придется рискнуть.
Теперь я — адептка и помощница в Королевской Медицинской Академии. Мой руководитель — гениальный, высокомерный и пугающе притягательный Архилекарь Ронан. Он требует от подчиненных невозможного, и он люто ненавидит моего отца.
Наше взаимное притяжение смертельно опасно. Мы спасаем чужие жизни, пока за мной по пятам идут наемники. Но кольцо сужается. Что сделает безжалостный Архилекарь, когда маски будут сорваны, и он поймет, что приютил дочь своего злейшего врага?

В тексте есть:
❤️‍🩹 Властный герой-дракон
❤️‍🩹 Умная героиня-попаданка (фармацевт)
❤️‍🩹 Тайная личность и побег
❤️‍🩹 От ненависти до любви
❤️‍🩹 Запретные чувства
❤️‍🩹 Тайны и опасность
❤️‍🩹 ХЭ

Приятного чтения!

***

— Очнулась? Наконец-то! — грубые мужские пальцы больно, до синяков, впиваются в мой подбородок, безжалостно вырывая из липкой, удушливой темноты.

Я резко распахиваю глаза, инстинктивно пытаясь сделать вдох.

Надо мной нависает незнакомый мужчина.

Его исторический камзол из плотного бархата, наверное, когда-то стоил целое состояние, но сейчас он помят и покрыт грязными пятнами. А в запавших, потемневших глазах незнакомца горит лихорадочный безумный блеск.

Вместо привычного ослепительно-белого света моей аптеки и стерильного запаха медикаментов на меня обрушивается тяжелый, душный полумрак.

— Поднимайся и приводи себя в порядок, дрянь, — бросает мужчина, сжимая мою челюсть с такой жестокостью, что на глаза наворачиваются слезы боли. — Сегодня ночью ты послужишь своему роду так, как должна была. Я продал тебя Лорду Стерлингу...

Мой мозг отчаянно буксует, отказываясь обрабатывать информацию.

Стерлинг? Род? Продал?!

Секунду назад я, Алина Воронцова, сорокапятилетний фармацевт-провизор с двадцатилетним стажем, стояла за прилавком своей аптеки.

Я помню всё до мельчайших деталей.

Громкий крик напуганный матери. На ее руках — задыхающийся пятилетний мальчик. Острейший анафилактический шок. Счет шел даже не на минуты — на секунды. Скорая бы не успела.

Я помню, как нарушила все мыслимые и немыслимые должностные инструкции. Как выскочила в зал, как дрожащими, но уверенными руками вскрыла ампулы, на ходу смешивая адpeнaлин и aнтигиcтaминнoе.

Как сделала спасительный укол прямо сквозь штанину в крошечное бедро…

Помню судорожный, хриплый вдох ребенка, возвращающегося к жизни.

А в следующую секунду мою собственную грудь прошила невыносимая боль. Я помню, как падала в темноту, но в голове билась только одна мысль: «Чтобы ни случилось, я ни о чем не жалею. Он будет жить».

А теперь... теперь я здесь?!

— Вы кто такой? — я пытаюсь отстраниться. — Уберите руки! Какая еще продажа?!

Я замираю.

Это не мой голос.

Из моего горла вырывается не глубокий голос взрослой женщины, а слабый, хриплый, совершенно чужой лепет. Высокий, дрожащий, совсем молодой.

Мои слова действуют на незнакомца как красная тряпка на быка.

Лицо мужчины искажается от ярости. Он брезгливо и с невероятной силой отшвыривает мое лицо от себя.

Моя голова отлетает назад и я с размаху больно ударяюсь затылком о жесткое деревянное изголовье кровати.

Перед глазами тут же взрывается сноп искр, сменяющийся роем черных мушек.

Я пытаюсь опереться на руки, но тело отзывается дикой слабостью. Словно я только что переболела тяжелейшим гриппом с температурой под сорок.

— Прикидываешься дурочкой после лихорадки?! — рявкает мужчина, нависая надо мной коршуном. — После того как я тебя кормил и присматривал все эти годы?! Или моя собственная дочь решила предать меня, как и все остальные?!

Дочь? Какая к черту дочь?

Я судорожно тру ушибленный затылок, чувствуя под пальцами спутанные, чужие длинные волосы.

Липкая паника пытается захлестнуть сознание, крича о том, что это не галлюцинация, что я каким-то невероятным чудом оказалась в чужом теле.

Но годы работы в экстренных ситуациях берут верх. Я безжалостно давлю истерику.

Мне сейчас нужен холодный рассудок.

— Уж не знаю, что у вас с головой и памятью, — поднимаю я взгляд на этого мужчину, — но я еще, слава богу, прекрасно помню своего отца. И вы, сударь,не то что на него не похожи, вы даже его мизинца не стоите. Так что попрошу его не оскорблять!

Лицо мужчины мгновенно перекашивает от ярости. Он задыхается от моей дерзости, его ноздри раздуваются, а кулаки сжимаются так, что белеют костяшки.

— Рот будешь открывать под Стерлингом! — срываясь на крик, выплевывает он мне в лицо. — Если он, конечно, не вырвет тебе язык за твою дерзость. Не разочаруй меня, Лилиан. Заруби себе на носу: от того, как ты сегодня раздвинешь ноги, зависит, верну ли я себе законное место при дворе!

Не дожидаясь ответа, он круто разворачивается на каблуках.

Полы его грязного камзола взметаются в воздух. Он выходит из спальни, с оглушительным грохотом захлопывая за собой тяжелую деревянную дверь.

Паника накрывает меня с головой.

Я физически чувствую, как горло сжимается спазмом, перекрывая кислород. Сердце колотится под двести ударов в минуту. Внутренний голос, поддавшись панике, кричит о том, что я обречена.

Но я дипломированный фармацевт с огромным багажом знаний.

«Паника — это всего лишь биохимическая реакция, — жестко напоминаю я себе, впиваясь ногтями в ладони, чтобы переключиться. — Выброс кортизола и норадреналина».

Я закрываю глаза. Усилием воли заставляю себя сделать глубокий, размеренный вдох. Задержать дыхание. Медленный выдох. Еще раз.