"Дочь Хранителя". Часть 1: "Исповедь Альдис".

Глава 16.

-1-

Приоткрыв глаза, я поначалу решила, что вижу сон. Желтый узор гобелена на стенке был очень знаком, как и полог кровати, украшенный длинной густой бахромой, как и пестрый ковер.

— Моя спальня, — подумала я. — Очень странный сон...

Вытянув руку, я прикоснулась к одной из мохнатых кистей на шнурах, укрепляющих полог. На ощупь она была мягкой и шелковистой. Я сжала ее в кулаке, потянула, и полог закрылся.

— Так будет теплее, — подумала я.

У меня мерзли ноги, а простынь была слишком влажной, как будто служанка забыла ее просушить после стирки.

Взглянув на себя, я увидела, что я в какой-то грубой рубахе. В поместье из ткани, похожей на эту, обычно шили мешки для картофеля, а не одежду. Попробовав встать, я едва не упала. Плыла голова, тело не подчинялось рассудку. Я все же смогла соскользнуть на пол после того, как вцепилась в полог, пожалев, что закрыла его.

Пятна крови на простыни были достаточно темными, но еще влажными. Тупо уставившись на побуревшую ткань, я пыталась понять, что бы это могло означать. Ничего не придумав, я все-таки выбралась из складок ткани и села на пестрый ковер. Все предметы казались настолько реальными, что было трудно поверить в сон.

Передохнув, я смогла встать, цепляясь за стулья и стол. Мне хотелось пойти в коридор и увидеть кого-то живого, как будто от этого что-то зависело. Я добралась до двери и открыла ее...

Дикий крик, звон разбитой посуды и ужас служанки, как будто увидевшей призрак, не слишком годились для сна. “Альдис! Альдис вернулась!” — кричала она диким голосом, словно забыв, как положено ей называть госпожу. Прислонившись к стене, я пыталась ей что-то сказать, но вокруг все опять поплыло. Я еще ощущала пронзительный холод стены, но уже не могла стоять...

-2-

— Это позор! Как она могла так поступить с нами?!

Фло, несомненно, считала, что говорит очень тихо, но я ее слышала.

— Выкидыш был где-то сутки назад. Удивляюсь, как она добралась сюда и как осталась жива, потеряв столько крови, — ответила ей повитуха Амеда. (Я сразу узнала ее голос, так как старушка принимала моих сыновей.)

“О ком это они говорят?” — удивленно подумала я.

— Это надо же: бросить детей, бросить Стентона, где-то прошляться больше трех месяцев и заявиться обратно в таком состоянии! — гневно заметила Фло.

Я открыла глаза, и она осеклась, но взгляд Фло пылал гневом.

— Зачем ты вернулась? — спросила она у меня, не стесняясь присутствия старой Амеды. — Ты хочешь нас всех осрамить? Погубить? Неужели в тебе не осталось ни капли стыда?

— Помолчи! Упрекать будешь после, когда она сможет ответить, — вмешалась Амеда.

— Уж лучше бы ей умереть, чем вернуться сюда! — перебила старушку Флоранс. — До отъезда в Лонгрофт оставалось два дня, а теперь все пойдет прахом!

— За что ты так ненавидишь меня? — удивленно спросила я Фло. Было трудно понять, в чем она упрекала меня, но та злоба, с которой Флоранс обращалась ко мне, была искренней.

— А чего ты ожидала, убегая с любовником? Ты полагала, что Стентон простит тебя и примет вновь, несмотря на скандал? Поломала нам жизнь, а теперь ждешь любви и сочувствия?

— Я никого не бросала, — ответила я. — Меня выкрали...

— Да? А зачем? — с ядовитой улыбкой спросила Флоранс. — Похититель у нас не просил выкуп, и “Орден Правды” не смог обнаружить твой след!

— За такой срок немного успеешь найти, — очень тихо ответила я, полагая, что я пробыла в подземелье недолго.

— Такой срок? — взбешенно спросила Флоранс. — Ты хотела сказать: за неполных четыре месяца?

 Я лишь вздохнула и снова закрыла глаза. Слова Флоранс казались нелепыми. Как я могла провести в подземелье у Раммана так много времени, если была там всего лишь три дня? Даже если поверить, что мои “видения” были намного длиннее, чем я полагала, то все равно больше недели не вышло бы.

— Хватит кричать, — прервала Фло Амеда. — Она еще очень слаба после кровопотери.

— Спасибо еще, что она потеряла ублюдка, которого там прижила, — усмехнулась Флоранс. 

Обвинение было таким же нелепым, как и предыдущее. Я знала, что я не могла забеременеть. Рамман не трогал меня.

— Но откуда взялось столько крови? — спросил меня внутренний голос, и я ощутила неведомый холод.

Наверно, я снова лишилась чувств, так как очнулась одна. И Флоранс, и Амеда ушли. 

— Где же Стентон? — подумала я. — Почему он ко мне не зашел, не спросил, что случилось, и где я была?  

— Я прошу вас сейчас выпить это, — раздался рядом со мной ровный голос одной из прислужниц. — Отвар вам поможет поправиться.

— Стентон? Где Стентон?!  

— Хозяин сейчас у наместника, — ровно ответила девушка. — Выпейте.  

Я попыталась оттолкнуть ее руку, но чаша коснулась моих губ…

-3-

Когда я проснулась, то был уже день. Солнце било в окно, его яркие пятна блестели на столике, мягко скользили по светлой обшивке кресла, стоявшего рядом с кроватью.

— Откуда оно появилось? — подумала я. — Его раньше здесь не было.

Взгляд задержался на узком подсвечнике. Белый расплавленный воск от сгоревшей свечи покрывал завитки. Ночью кто-то сидел у кровати. Служанка? Однако доска из рифленого дерева и перламутр пестрых шариков, вставленных в пазы, сказали, что я не права. Эти модные “игры умнейших” в Гокстеде считались типично мужским развлечением. Стентон потратил немало часов, занимаясь головоломными “играми”.    

 — Стентон! — опять позвала я, надеясь, что муж где-то рядом.

— Я рад, что ты снова очнулась, — ответил Гратур.

Наверное, мне полагалось смутиться, что он в моей комнате, но я об этом не думала.

— А где же Стентон? — спросила я.

— Занят. Сейчас у него много дел.

— Почему он до сих пор не зашел ко мне?

Гратур не стал отвечать. Он, как будто не слыша вопроса, завел разговор о том, как рад увидеть меня. Он держал себя так, словно мы с ним расстались вчера, будто не было ни подземелья, ни гневных речей Фло, ни странных догадок Амеды.