"Дочь Хранителя". Часть 1: "Исповедь Альдис".

Глава 26.

-1-

Большой сад пропах терпкой сладостью яблок. Они созревали в поместье Инджильда раньше, чем у соседей. Тяжелые ветви сгибались до самой земли. Я любила всегда это время, и часто сама помогала собирать урожай. Но на этот раз запах плодов растревожил в душе непонятное чувство.

— А может быть, вовсе не запах? И яблоки здесь не при чем? — приходило на ум.

Я готовилась полностью изменить свою жизнь. Мне казалось, что мир тоже начал меняться. Душевный покой, обретенный в последнее время, ушел. Я не знала, что ждет меня. Радость? Беда? Неожиданность?

— Альдис, ты мне всегда нравилась. Жаль, что ты слишком серьезно относишься к жизни, — когда-то сказал Гратур.

По документам, которые пообещал сделать Вальдон, мы были супружеской парой. Златоволосый и синеглазый Линг, внешне совсем не похожий на нас, будет считаться сыном Гратура от предыдущего брака, мать которого умерла родами. (Для достоверности Вальдон пообещал приложить к документам медальон с портретом красивой блондинки, какой-нибудь "памятной датой" и локоном нужного цвета.) Я — новой женой, растившей мальчика с ранних лет. Темноволосый и крепенький Адрит станет нашим "общим" ребенком.

Мы, якобы, жили в поместье под Лонгрофтому у родителей Гратура, который был младшим сыном. Поскольку поместье наследовал старший брат, Гратур, наслушавшись разговоров о богатой жизни за Морем, решил попытать счастья. Семья его поддержала, а брат помог собрать деньги на "взнос" и дорогу с условием, что взамен Гратур напишет официальный отказ от наследства родителей.

Легенда мне нравилась. Пока мы не знали наших новых имен и разных мелких подробностей биографии, но это нас не смущало. (Они будут прописаны в специальном письме, которое Вальдон отдаст нам вместе с бумагами.) Волновало другое.

Пока мы готовились и обсуждали побег, Гратур словно забыл о своих притязаниях, но ненадолго. Как только он возвратился от Вальдона, все началось снова. Казалось, Гратур решил, что легенда должна стать реальностью. Он вел себя куда мягче, чем в городе, не приставал, но достаточно ясно давал мне понять, что отказа не примет.

Меня это смущало. Я не могла утверждать, что меня раздражает внимание Гратура, наоборот.  Но я просто не знала, как нужно держаться с ним. Мой прежний опыт общения только мешал. Ни один из знакомых мужчин никогда не пытался со мною заигрывать.

— Мне уже двадцать четыре... Галида успела рассказать всем соседям, что я беспутная женщина... Мы уедем, и больше никто про нас даже не вспомнит... Чего я боюсь? Почему я стараюсь под всяким предлогом отталкивать Гратура? Что я теряю, ответив на страсть? Я вольна поступать, как хочу, — размышляла я. — Гратур мне нравится... Он надежный союзник и интересный мужчина... Так почему бы и нет?

Как-то во время прогулки по саду он обнял меня. Я не стала противиться. Было тепло, сладко пахло цветами, жужжали мохнатые пчелы, и мне захотелось любви, ласки... Разум на время умолк...

Но затмение было недолгим. Когда мы упали в стог сена, и он распустил корсаж платья, я, почти против собственной воли, остановила его.

— Пошутили — и хватит.

— Чего ты боишься? — спросил он меня.

— Ничего. Мы с тобой не подростки, а взрослые люди и нам нужно думать о том, что мы делаем.

— А для чего? Я хочу быть с тобой, и тебя тоже тянет ко мне, хотя ты и боишься признаться.

— Я мать двух детей.

— И поэтому ты собираешься похоронить себя заживо? Вряд ли они будут рады, увидев, как ты начинаешь ненавидеть весь мир, запрещающий жить тебе так, как ты хочешь.

— Неправда! Я не виню никого, я сама хочу жить так, чтобы открыто смотреть в глаза людям.

— И ты полагаешь, что, оттолкнув меня, ты совершишь подвиг? Не грех? — спросил он, продолжая меня целовать.

Его руки, ничуть не смущаясь, скользили под платьем, и ласка меня волновала. Хотелось забыть обо всем, подчиниться, отдать свое тело, позволив с ним делать все, что он захочет...

— Не надо... Нельзя так... Среди бела дня, в поле... А если кто-то увидит?... Нет... Нет!

Но когда он меня отпустил, я расстроилась. Он должен был настоять, убедить меня, что мы с ним вправе друг друга любить. Словно бы прочитав эту мысль, он опять наклонился ко мне. 

— Все равно ты моя. И дело не в документах, легенде, отъезде за Море... Раньше, позже, но ты поймешь, Альдис, что нам с тобой по пути... Я влюбился в тебя, когда только увидел. В тебе столько жизненной силы, что ты словно светишься... Я обожаю таких женщин!

Его рука вновь скользнула под платье.

— Какая красивая грудь... Твое тело...

— Хватит, не трогай... — шепнула я. — Нет, не сейчас...

Неизвестно, чем все бы закончилось, но громкий собачий лай вдруг напомнил, что где-то поблизости люди. Я резко его оттолкнула и села.

— Отдай мой шнурок от корсажа.

— Зачем? — спросил он.

— Ты действительно думаешь, что я так пойду в замок?

Он сразу заметил, что я начинаю сердиться, и отдал мне шнур.

— То, что было сейчас, это только начало. Тебе пора начать жить! Сегодня я снова приду к тебе. Эта ночь — наша.

— Я запру дверь на засов...

— Запирай, я войду в окно.

— Окно будет закрыто...

Гратур улыбнулся:

— Со мной будет крупный алмаз, он разрежет любое стекло...

— Это шутка?

— Конечно! Ведь ты меня хочешь... Как я тебя... И ты потом будешь долго жалеть, если я не приду. И мы будем друг друга ласкать до утра... Ты узнаешь страсть, Альдис... Узнаешь, что значит мужчина, который действительно хочет тебя...

Он был прав, я хотела быть с ним, но стыдилась признать это.

— Ладно, посмотрим, — ответила я, поднимаясь с копны.

-2-

Я боялась, что слуги, увидев нас вместе, поймут, что случилось, однако никто ничего не заметил. Мне хотелось пить, но я не стала никого звать. Я прошла в кухню сама. Через открытую дверь я услышала голос кухарки: