Дочери Цветочной долины, или Бракованная жена дракона

Глава 10

Брат Буяна как узнал о нашей находке по имени Одо, сразу вызвался пойти к тётушке Салли вместе со мной. Он, не спрашивая, взял маленького дракончика себе на руки, прижав его к груди, как родного.

Одо и сам не сопротивлялся, словно так и должно быть.

Лавка снадобий встретила нас травянистым ароматом и внимательным взглядом её хозяйки.

— Я как знала, что придёте, — улыбается она, — не стала уходить домой. Вижу, нужна помощь юному дракону.

— Его зовут Одо, — говорю, пока Константий подходит к широкому прилавку и ставит дракончика на него. — Бедняга жил в стволе дуба в Цветочной долине... Не известно сколько времени он вот так провёл в драконьей форме...

— Думаю, не много, — говорит она, — видно же, что всё понимает!

Тётушка Салли, с морщинистыми руками, испещрёнными следами от травяных настоев, внимательно осмотривает найдёныша. Она аккуратно проводит рукой над его спинкой, будто читая невидимые руны. После берёт одну из своих склянок, чтобы смочить пальцы неким зельем, которыми теперь потирает нос дракона.

Раздаётся чих.

— Ну-ка, дружок, сосредоточься, — говорит Салли мягко. — Представь себя человеком. Вспомни свои корни, свою истинную форму, а зелье ясности тебе поможет.

Одо моргнул большими глазами, наклонил голову набок, будто пытаясь понять слова женщины. Затем его тело начало мерцать, словно покрытое тонкой дымкой. Чешуя постепенно теряет плотность, лапы трансформирмируются, хвост растворяется в воздухе.

Мы затаили дыхание, наблюдая за чудом. Трансформация идёт медленно, с паузами, ведь это сложная задача для ребёнка.

Наконец, перед нами на прилавке оказывается семилетний мальчик с огненно-рыжими вьющимися волосами и глазами, сверкающими, как драконьи искры.

— Градимир! — голос Константия дрогнул. Он шагнул вперёд, не веря своим глазам. — Я знал, что это ты! Чувствовал!

Градимир растерянно огляделся, а затем бросился в объятия отца. Константий подхватил его, прижав к груди, и от этой картины на моих глазах выступают слёзы.

— Я... я помню! — прошептал Градимир сипло, привыкая к человеческой речи. — Я помню тебя! И Маму, и тётю Агату и тётю Салли... Всех помню!

Мы все смеёмся от облегчения и радостного воссоединения этих двоих.

В этот момент повязка, которой была перевязана «лапа» Одо соскользывает и падает на каменный пол. Градимир вскрикнул, инстинктивно поднёс руку к груди, будто заново переживая ранение, и с испугом посмотрел на свою кисть.

— Что... что с моей рукой? — прошептал он дрожащим голосом. — Рана... она была здесь!

Константий внимательно осмотрел кисть сына, а затем улыбнулся.

— Смотри, сынок, — говорит он, осторожно поворачивая руку Градимира. — Рана давно затянулась. Больше нет ни шрама, ни боли. Ты ведь дракон, а у драконов раны заживают почти мгновенно.

Градимир-Одо недоверчиво посмотрел на свою руку, провёл по ней пальцами, будто не веря своим ощущениям. Затем его лицо озарилось широкой детской улыбкой.

— Значит... я больше не буду хромать? И рука не будет болеть? — его глаза заблестели от радости.

— Нет, сынок. Пойдём скорее домой, а то твоя мама с ума без тебя сходит... Она будет очень рада твоему возвращению!

Тётушка Салли тихо кивнула, будто подтверждая: всё прошло именно так, как должно было. Когда отец с сыном покидают лавку, она переводит взгляд на меня.

— Ну, что расскажешь мне? — спрашивает.

Я медленно вздыхаю. Рассказываю о найденных сёстрах и о своём намерении забрать их под свою опеку, хотя даже Буяну до сих пор не осмелилась озвучить свои планы.

— Агата, ты в своём уме? — охает. — Хочешь взять этих девочек себе? Да ты понимаешь, что это значит?!

Я села на краешек табурета, сжав руки на коленях.

— Я понимаю, тётушка. Ева и Мила нуждаются в доме, в семье. Я не могу просто отвернуться от них. Они рассчитывают на меня.

— Боюсь я за твоё счастье с Буяном! — Салли всплеснула руками. — Он же мечтает о собственном доме, о родных драконятах, о порядке в деревне! О том, чтобы всё было так, как задумал... Я с детства его помню, он всегда не любил своенравия судьбы!

Я глубоко вздохнула, мой голос стал тише:

— Пусть бросает меня, если так. Но ведь он не ребёнок давно, Салли... Его истинная — полукровка, и от этого тоже никуда не деться. Принял, не подверг сомнениям.

— Что ты сказала? — удивляется.

— Я сказала — пусть бросает, — повторяю твёрдо. — Потому что я всё равно не смогу дать ему того, что он хочет. Не смогу родить ему детей. А он заслуживает счастья, настоящей семьи.

Лицо тётушки Салли смягчилось, она подошла ближе и осторожно коснулась моего плеча:

— Ты всегда ставишь других выше себя. Но подумай, а что насчёт твоего счастья?

— Моё счастье — это помогать тем, кто в этом нуждается. Ева и Мила — теперь часть моей жизни, дочери Цветочной долины. Как и я.

***