Дочери Гнева. Печать ненависти

Глава 5

Андреас вышел из тени. Он стоял прямо, расправив плечи, и его аура полыхала ровным, устойчивым пламенем решимости. В его облике не было ни капли того высокомерного боярского сынка, которого я встретила в начале обучения. Передо мной стоял воин, сделавший свой выбор.

Лютобор медленно выпрямился, и его глаза сузились.

— Нет, Андреас. Ты возвращаешься с отрядом. Твой отец — глава клана Тумановых. Твое исчезновение вызовет политический шторм, который нам сейчас не нужен. К тому же, Мстислав может стать ценным союзником, если ты начнешь обрабатывать его изнутри.

— Мой отец продаст меня Волконским при первой возможности, чтобы замять скандал, — холодно парировал Андреас. Он шагнул к столу, вставая между мной и Лютобором, словно отгораживая меня от всего мира. — Я не вернусь в городище. Не хочу жить во лжи и смотреть, как Заряна празднует победу. Я дал клятву, наставник. И я давал ее не Радомиру, и не отцу.

— Глупости! — рявкнул Лютобор. — Ты еще не Пробужденный. Твой контроль нестабилен. В диких землях твой гнев станет приманкой для тварей. Ты подвергнешь Гаяну риску!

— А кто прикроет ей спину, когда вы будете заняты ритуалами или переговорами? — Андреас не отступил ни на шаг. Его голос звенел от напряжения, но в нем не было истерики. — У вас, наставник, мощь и знания. Но у меня есть меч и щит. И я готов умереть за Гаяну. Вы готовы пожертвовать ею ради «высшего блага», если ситуация потребует. Я видел это в ваших глазах. А я — нет.

Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и правдивые. Я вздрогнула. Андреас озвучил то, что я сама боялась признать: верность Лютобора принадлежала великой цели, а не мне лично. Андреас же был верен мне.

— Я не оставлю ее, — повторил Туманов, и его рука легла на эфес меча. — Вы можете заставить меня силой. Но тогда вам придется убить меня здесь и сейчас. Потому что я пойду за ней следом, даже если мне придется ползти.

Я смотрела на него, и сердце отбивало бешеный ритм. В груди разливался жар, не имеющий ничего общего с чарами. Это было чувство глубокой, пронзительной благодарности и чего-то большего, чему я пока не могла подобрать названия. Он отказывался от всего — богатства, статуса, безопасности — ради того, чтобы идти со мной в неизвестность.

Лютобор переводил взгляд с Андреаса на меня. Он чувствовал невидимую нить, натянувшуюся между нами, и понимал, что сломать волю Туманова сейчас невозможно. А попытка сделать это лишит нас сильного бойца.

— Упрямый, как стадо баранов, — проворчал наконец Скуратов, но в его голосе я уловила нотки неохотного уважения. — Но в бою показал себя достойно. Твои щиты держали удар встречников.

Наставник тяжело вздохнул, признавая поражение в этом споре.

— Хорошо, Андреас, ты идешь с нами. Но если станешь обузой или выпустишь гнев из-под контроля, я сам тебя прикончу. Понятно?

— Предельно, — кивнул Андреас, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— Тогда решено, — Креслав ударил ладонью по столу, ставя точку. — Мы разделимся здесь. Я с отрядом и младшими учениками пойду на запад, к тракту. Вы трое отправитесь на восток. Даю вам фору в полдня, прежде чем отправлю вестника к Радомиру с «печальной вестью».

Тихомир подошел ко мне. В его руках был небольшой кожаный мешочек, пахнущий полынью и зверобоем.

— Возьми, внучка, — он вложил оберег мне в ладонь. — Это скроет ваш след от поисковых артефактов, по крайней мере, на первое время. Лес будет хранить тебя, пока ты уважаешь его законы. Но помни: в диких землях люди бывают страшнее зверей.

Я обняла деда, вдыхая родной запах дома, который мне, возможно, больше не суждено увидеть. Прощание с Ирией и Славеном было коротким и болезненным. Мы не говорили громких слов, все читалось во взглядах. Славен сжал мою руку так, что хрустнули пальцы, и пообещал стать лучшим шпионом в чародемии. Ирия, глотая слезы, осенила нас знамением Сварога.

Когда дверь за ними закрылась, и мы остались втроем — я, Лютобор и Андреас — в избе стало пугающе тихо. Мы стояли на пороге новой жизни, отрезанные от прошлого ложью о собственной смерти.

— Собирайтесь, — скомандовал Лютобор, гася лучину. — Рассвет близко. А с ним начнется наш долгий путь в Казакоград. И да помогут нам древние боги, потому что живые от нас уже отвернулись.

Решение было принято. Мы становились изгнанниками, беглецами на собственной земле, но впервые перед нами стояла цель, которая не диктовалась чужой волей. Судьба, написанная в свитках пророчеств, начинала сбываться, но совсем не так, как ожидал князь Радомир. Он хотел уничтожить угрозу, но вместо этого собственными руками выковал клинок, который теперь направлен против него.

Нам предстоял долгий путь, и я знала, что он изменит нас навсегда. Сомнений не осталось — только дорога вперед, к неизвестным союзникам и забытому прошлому. И пока перстень с огненным соколом лежал на столе, обратного пути для нас не существовало. Теперь мы играли по-крупному, ставка в которой — судьба всего городища.