Дочка от бывшего. От ненависти до Загса

Глава 6

– Его жизни пока что больше ничего не угрожает, – спустя двадцать минут напряженного ожидания заявил доктор, – но необходима операция. Если и дальше будете затягивать, то следующий приступ он может уже и не пережить. Сейчас можете навестить его, но прошу, отнеситесь к этому серьезно.

– Спасибо вам, доктор, конечно, я постараюсь убедить его, – заверяю доктора, но эти слова мне даются нелегко.

Меня грызут сомнения. Изначально я хотела только убедиться, что всё в порядке, но теперь совесть не позволит просто уйти. Да, после всего случившегося в прошлом мне не хочется иметь с ним дел, но человеком оставаться нужно.

Осторожно приоткрываю дверь палаты, пытаясь привести в порядок мысли. Нервно сглатываю, подавляя желание развернуться и уйти. Разговор предстоит нелегкий. Но раз так, то воспользуюсь случаем, и, возможно, смогу получить ответы на давно волнующие вопросы.

– Здравствуйте, Александр Григорьевич, – начинаю спокойным тоном я, ведя Соню за руку. – Как себя чувствуете?

Человек, который когда-то должен был стать моим свекром, сидит сейчас в кровати и смотрит на нас в упор. Мне не по себе.

– Это всё-таки ты, Настя. Я уж думал привиделось. Надо же, какая встреча.

– Ну да, – отвечаю растерянно.

– Мне лучше, спасибо, – отвечает он и переводит цепкий взгляд на мою дочку. – Привет, милая. Как тебя зовут? Я Саша, – говорит он уже другим, более ласковым тоном и протягивает ей руку.

– А я Соня, – отвечает она и вкладывает маленькую ручку в его. – А я первая заметила, что тебе плохо. Мама доктору позвонила и мы тоже поехали с тобой. Вот зачем ты без шапки ходил? Ходил, ходил и заболел.

Александр Григорьевич едва сдерживает смех. Рассматривает Соню, вглядывается в её лицо. Очевидно, он всё понял. Понял, что это его родная внучка.

Наблюдаю, но пока не вмешиваюсь. Надеюсь, мне не придётся об этом пожалеть.

– Больше не буду, Соня. А сколько тебе годиков?

– Четыре. А тебе?

Мужчина смотрит на меня. Я вздыхаю. Что тут скажешь?

– Четыре, значит? А мне пятьдесят шесть. Знаешь, Соня, ты очень похожа на моего сына.

– Да? А где он? Он тоже маленький?

– Нет, – всё-таки не удержав смешка, отвечает он. – Мой сын взрослый, как твоя мама.

Соня хмурится. Я же смотрю на отца Глеба. Он сильно сдал за эти пять лет. Всё такой же высокий, статный и внушающий уважение, но в то же время в нём кое-что изменилось. Появились морщины, виски серебрятся сединой, взгляд какой-то потухший. Хотя, глядя на диалог дедушки с внучкой, я вижу, как в жестком взгляде Александра Григорьевича проступает нежность.

– Эх, опять взрослый. Кстати, ты красивый, дедушка, – выдает эта егоза, а мужчина вновь улыбается.

– Ты тоже, Соня. А папа твой где? – спрашивает он, наблюдая и за моей реакцией.

Что ж, этого следовало ожидать. Сажусь на стул рядом с кроватью. У нас с Соней никого нет. И, возможно, если у нее появится дедушка, будет неплохо. Но вот нужна ли ему внучка? А его жене? Ну нет, вот с кем с кем, а с Елизаветой Николаевной я бы не хотела знакомить дочку.

– Где-где… Работает он, далеко, денежки зарабатывает, – говорит Соня. – Из садика не забирает меня.

– Вот значит как, – задумчиво отвечает мужчина. – Ты не против, если я поговорю с твоей мамой?

Соня оборачивается на меня.

– Мам, можно тогда мультики посмотреть? – спрашивает она и зевает.

Дневной сон мы сегодня благополучно пропустили, дочка явно устала. Если даже прямо сейчас отправимся домой и она поспит, то потом уснет совсем поздно. Придётся потерпеть ей сегодня, а мне послушать вечерние капризы.

Соня забирается на другой стул, я даю ей телефон и открываю там приложение с мультиками.

– Глеб знает? Он видится с ней? – спрашивает Александр Григорьевич напряжённо, но тихо. – Соня очень похожа на Глеба в детстве. Только глаза твои. И цвет волос.

– Нет. Я ему не говорила, – отвечаю, ощущая тревогу. – И вы не говорите, его это не касается.

Мужчина качает головой.

– Не знаю, что произошло между тобой и Глебом, Настя. Он так и не рассказал, почему ты уехала и когда. Может, он обидел тебя, но послушай. Ребенку нужен отец. Ты так не считаешь?

Я думала, что пережила предательство Глеба, забыла о том, что он сделал. Мне казалось, что сердце больше не болит о нём. Но это оказалось самообманом.

Грудь сжимает от болезненных воспоминаний, глаза щиплет. Да он мне до сих пор снится, часто снится, и в этих снах мы тоже не можем быть вместе. Даже во сне я продолжаю страдать и скучать.

И ненавидеть.

– Сомневаюсь, что из предателя получится хороший отец, – говорю тихо и добавляю ещё тише, но твёрдо: – Он свой выбор сделал. Я тоже. Да и вы со своей супругой ясно дали понять, что в вашей семье мне не рады. Так что, Александр Григорьевич, займитесь лучше своей жизнью. Вам нужно обследоваться и готовиться к операции. Не затягивайте с этим, а мы, пожалуй, пойдем. Дела.

Встаю, намереваясь уйти. Но спотыкаюсь о растерянный взгляд свекра.