Дочка Отца-дракона. Мама-повар прилагается

Глава 1 часть 2

— Можешь, но будь готова к худшему. Я не прощаю предателей.

— Я же говорила, что она тупая, — фыркнула девочка.

Ну это уже перебор.

— Предателей? Я тут при чем? Мистр вы перегибаете. Вы позволяете своей дочери оскорблять людей и издеваться над ними.

— Готовь уже, хватит стоять и ныть, — лениво протянула девочка, накручивая на палец волос золотистого цвета.

— Послушайте, — начала, пытаясь собрать слова. — Я хочу, чтобы мы разорвали этот контракт. Я не должна быть здесь.

Девочка расхохоталась, подойдя хлопнув меня по руке.

— Контракт? Ты что, шутишь? Это я тут главный судья! И тебе лучше делать все идеально, иначе…

Дракон задумчиво меня осмотрел, скрестив руки на груди.

— Ты даже не понимаешь, что это за контракт.

— Не понимаю. А еще я не понимаю, как можно быть таким злым и вечно недовольным, — фыркнула, повторив его позу.

— Это не обсуждается, — сказал он ледяным голосом. — Пока я вижу, что дочь в безопасности, ты здесь. Все остальное вторично.

— Вот как. То есть, вы не можете обеспечить безопасность ребенку?

Он приблизился, нависнув надо мной, смотря с ненавистью и раздражением.

— Прикуси свой язык, иначе мне придется его укоротить.

Ой, боюсь-боюсь. Русскую девушку ничем не напугать.

— Я не просила быть частью этого дома, — в тон ответила ему. — Верните меня домой и ваш дом не пострадает.

Он стоял молча. В его глазах промелькнула новая эмоция. Изумление? Он не ожидал, что я могу ответить

— Вернуть? — переспросил он, словно это была странная шутка. — Твоего дома больше нет. Все тебя предали, возвращаться некуда. Если ты забыла, или не помнишь, не значит, что контракт не был заключен. Слова имеют силу.

Я растерялась, плохо понимая его сказанные слова.

Сердце застучало громче. Я пыталась вспомнить хоть что-то. Подпись, бумагу, обман. Пусто. Только улицы моего города, мой старый холодильник и мамин голос. И все, ничто не говорило о подписанных договорах и передачах жизней.

— Значит, вы просто оставите меня здесь? — выпалила я. — Просто так? Без объяснений? Без шанса?

Он посмотрел на дочь.

Мимолетная мягкость промелькнула в его глазах, когда он увидел, как девочка дернула плечом. И в этом его мягком взгляде я прочла весь приговор. Он не сломает мир ради моей прихоти.

— Пока я уверен, что ей ничего не угрожает, — снова повторил он, — Ты остаешься служить.

— Господии, — произнесла, запрокинув голову назад. — С вами беседовать, как горох об стену.

Он приблизился еще на шаг, и его лицо оказалось так близко, что я могла видеть в уголке его глаз морщинки.

— Твое место на кухне, женщина. Ты утомляешь меня своей болтовней. Откуда только храбрости набралась? Головой об стену ударилась?

— Представляете, просветлела. Ваши условия мне не подходят.

Я ощутила, как внутри все сжимается. Даже если я и найду способ доказать свою правоту, никто не поверит чужой женщине. Кто встанет против господина дома, ради слова, которое я не могу подкрепить доказательствами?

— Что же вам нужно от меня, чтобы… — я не успела договорить.

— Делай работу, — сказал он ровно. — И не мешай дочери. Не создавай ей поводов плакать. Больше ничего.

— То есть, молчи и работай, — повторила я, стиснув зубы. — Понятно.

Девочка захихикала и подпрыгнула, как победитель. Она ткнула пальцем мне в грудь.

— Запомнила? Я буду проверять. Если ты хоть раз подведешь, то увидишь, как я умею сердиться.

Вздохнула, уперев руки в бока, оглянувшись на сжавшихся работников.

— Слышали? Работаем! — рявкнула, чувствуя поднимающееся раздражение от чувства безысходности.

Разговор ни к чему не привел. Жаль.

Я стояла посреди кухни, с чувством, что вся моя свобода, какой-то хрупкий сосуд, поднятый над огнем. Я думала о доме, о родине, о суматохе, но сначала, о простом.

Как завтра сделать омлет так, чтобы он понравился маленькой тирании, и как не сдать нервов под взглядом того, кто был слишком силен, чтобы уступить.

Он обернулся, и его пламенные глаза вновь смягчились на дочери.

— Пойдем, Лилиана, — сказал он спокойно.

Она потянула его за рукав, но перед уходом оглянулась и тихо добавила, скорее всего не для меня, а для себя.

— Посмотрим, сколько она продержится.

Посмотрим как вы продержитесь. Покорной я быть не собираюсь.

Дверь за ними закрылась. Я осталась одна с котлом и с мыслью, что «сегодня» это начало длинной дороги, где каждый мой шаг будет испытанием.

Я подошла к столу, облокотилась на холодный камень, почувствовав, как в кармане чужого передника что-то шуршит.

Сунула руку, доставая свернутый лист бумаги, на котором, если присмотреться, было что-то похоже на печать. Подпись? Или подсказка?

Что это? Послание бывшей хозяйки тела?

Прищурилась, приближая листок к глазам, пытаясь прочесть мелкий почерк.

Удивительно. Я понимала, что алфавит мне незнаком, но мозг сам складывал незнакомые слова в понятные мне.

«Они не бросили. Я не одна. Мой муж меня заберет обязательно. Я не виновата»

О как.

Что за муж?

— Мои хорошие, — обратилась к поварам, привлекая их внимание. — Где я могу найти зеркало?

Сухонький мужичок, гулко сглотнул и показал пальцем на дверь, через которую вышел мужчина со своей дочуркой.

— Ну что ты трясешься! — рыкнула женщина, ударяя его по вытянутой руке.

Она уперла руки в объемные бока, сканируя меня взглядом, прищурившись.

— Заряна, ты головой ушиблась? Где смелости набралась? А? Исчадие ада.

Чегось! С чего это вдруг?

— А если и ушиблась? Тебе какая разница? Зеркало покажите и работайте дальше, — лениво протянула, откинув длинную косу за спину.