Дочка Отца-дракона. Мама-повар прилагается

Глава 3

— Пока не было причин разглагольствовать, — пожала плечами. — А вы так и будете за мной следить?

Проблема в том, что я даже не знаю как его зовут. Как к нему обращаться. Мистр? Как-то не очень.

Может, лорд?

Коль я попала в провинциальное, куда. Куда не знаю.

Он не ответил. Не став ждать слов, взяла нож, методично нарезая хлеб. Мне надо было чем-то занять руки.

— Ты стала другой, — произнес он, так и не сводя с меня взгляд.

— В каком смысле?

Он скрестил руки на груди с мрачным видом.

— Раньше, когда Лилиана вредничала, ты молчала, опускала глаза и шептала извинения.

То есть, такое поведение ребенка он называет «вредничала»?

Отложила нож, взглянув на мужчину в упор, но вовремя опомнилась, опустив взгляд.

Еще не хватало себя выдать на первых парах.

— Возможно, я устала молчать, — произнесла спокойно.

Он прищурился.

— Устала? Ты? — в его голосе прозвучала недоверчивая усмешка. — Ты ведь всегда принимала все как должное. Ни слова против.

Я все же решилась и встретила его взгляд.

— Может, и принимала. Но это не значит, что так правильно.

Тон вышел ровный, даже холодный.

Он шагнул ближе.

— Ты не похожа на себя, Заряна.

Сердце сжалось. Ну ещё бы! Я вообще не Заряна. Но ведь сказать это нельзя.

— Может, я просто решила жить по-другому, — бросила спокойно.

Он усмехнулся.

— Никто не может меняться.

Хмыкнула, возвращаясь к ножу и хлебу.

Я буквально чувствовала взгляд, будто хотел прожечь меня насквозь.

— Ужин в семь. И попробуй снова не опозориться.

Дверь за ним захлопнулась.

А я осталась стоять, чувствуя, как воздух еще дрожит от его присутствия.

Теперь он меня подозревает.

Благо при нашем разговоре на кухне никого не было. Лишние уши мне ни к чему.

Не дожидаясь прихода Лилианы и ее командирских замашек, решила начать готовить ей обед.

Она просила суп. Я остановилась на самом обычном, овощном. А на второе, как она и попросила, приготовила макароны с сыром.

Я только разложила горячий обед, когда на кухню ворвалась Лилиана.

Она села за стол и важно объявила:

— Я есть хочу.

— Уже готово, — я аккуратно поставила перед ней тарелку супа, рядом макароны, сверху натерла сыр.

Лилиана взяла ложку, обмакнула в суп и едва коснулась губами.

— Горячо, — протянула она, морщась, — Ты хочешь меня обжечь?!

Прежде чем я успела хоть слово сказать, девочка с демонстративным фырканьем скинула со стола и суп, и макароны.

Тарелки полетели на пол, суп разлился, сырные макароны раскинулись жалкими клочками.

Я вздрогнула от звона и всплеска. Сердце ухнуло в пятки от неожиданности.

«Ты совсем?!» - едва не сорвалось у меня, но контракт сжал горло.

Я стиснула зубы и лишь выдохнула.

— Это несъедобно, — с притворной невинностью протянула она. — Жду другой обед. И на этот раз нормальный.

Я посмотрела на нее, не веря своим ушам.

— Ты серьезно хочешь новый обед?

— Конечно, — девочка гордо вскинула подбородок. — Ты же здесь для этого.

Внутри все вскипело.

Я не могла спорить, не могла нагрубить, не могла оттолкнуть, ведь контракт держал крепко. Но… у меня оставалось оружие. Сарказм и здравый смысл.

Я собрала остатки еды, поставила кастрюлю снова на плиту и, не оборачиваясь, сказала:

— Ладно. Сварю. Но теперь будешь ждать, пока все остынет. Раз горячо, то будешь ждать, когда остынет.

Тишина. Потом недовольное сопение.

— Это издевка?

— Это забота, — спокойно ответила я, помешивая суп. — Раз горячее плохо, то будешь есть только холодное.

Она молчала, но я чувствовала ее взгляд в спину. Он был острый, как иглы.

Наконец девочка фыркнула и шлепнулась обратно на стул.

— Посмотрим, что ты там приготовишь, — пробурчала она.

Я тихо усмехнулась. Впервые мне удалось хотя бы чуть-чуть направить ее в другое русло. Пусть не воспитала, но хотя бы заставила подождать.

Время тянулось медленно: кастрюля булькала, макароны варились, кухня наполнялась ароматом.

Я поймала себя на мысли, что это даже уютно… если не считать хмурой принцессы, сверлящей меня взглядом.

Я выложила ей новую порцию макарон и супа, но на этот раз тарелку отодвинула подальше.

— Жди. Должно остыть.

Она вздохнула, но ничего не сказала.

И именно в этот момент дверь в кухню распахнулась так резко, что я чуть не уронила кастрюлю.

Внутрь впрыгнуло, что-то пушистое.

Это что за зверь?

Маленький, рыже-красный, с круглым хвостом и глазками-бусинами.

Он шмыгнул прямо на стол, обнюхала сыр и… потянулся лапкой к тарелке Лилианы.

— АААА! — заверещала девочка. — Вонючка, куда ты лезешь?!

Я замерла, держа половник на весу.

Звереныш названный величественно Вонючкой, посмотрел на нас, фыркнул и принялся воровать макароны прямо из-под носа у драконьей дочери.

Я моргнула, чувствуя, что, похоже, начинаю сходить с ума.

— Это мой питомец, — с гордостью объявила девочка, отодвигая тарелку ближе к панде. — Ладно, Вонючка, кушай, ты заслужил.

Я уставилась на пушистое чудо, которое, виляя хвостом, уминало макароны так, будто неделю не ело. Никакой боязни, никакого ужаса у Лилианы, наоборот, восторг и довольная улыбка.

— Ты… назвала его Вонючкой? — осторожно уточнила.

— Ага! — она важно кивнула. — Потому что он пахнет. Но он мой, и он лучше всех.

Я вздохнула. Ну конечно. Красная панда с именем Вонючка.

— И что, он всегда ест с тобой за одним столом? — спросила я, наблюдая, как зверек уже влез в суп.

— А что такого? — фыркнула Лилиана. — Он часть семьи. В отличие от некоторых.

Я только закатила глаза и пошла за тряпкой. Суп вытекал, макароны прилипали к лапам, Вонючка довольный сопел.

Кому расскажешь, никто не поверит.

— О, птичка! — воскликнула Лилиана, указывая пальцем в окно.