Дочка Отца-дракона. Мама-повар прилагается

Глава 5 часть 2

— Комната, выделенная мне, напоминает чулан для метел, чем место для сна. Кровать скрипит, а из угла все время шуршит что-то живое. Я думаю, что это мышь, но это может быть и Вонючка, который решил устроить себе ночевку под кроватью. Поэтому… я требую комнату, — заявила, — Настоящую. С кроватью, окном и без запаха картошки.

Мужчина поднял на меня взгляд. Такой холодный, задумчивый, и почему-то немного усталый.

— Ты требуешь?

— Ну, прошу, — поправилась с самой дипломатичной улыбкой, на какую была способна. — Но настойчиво.

Он молчал. В воздухе повисла тишина, всего на пару секунд.

— Знаешь, кухарки Лилианы обычно не задерживаются здесь надолго.

— Возможно, потому что их комнаты хуже конюшни, — заметила я.

Его губы чуть дрогнули, нечто вроде усмешки, но быстро исчезло.

— Хорошо. Получишь комнату.

— Серьезно? — моргнула, не ожидая, что он согласится так быстро.

— Серьезно, — кивнул он. — Ты интересная.

Я хмуро посмотрела на него, внутренне закатив глаза.

Интересная, ага. Как лабораторная крыса или гриб в банке. Интересно наблюдать, пока не закиснет.

— Благодарю, — произнесла я с таким достоинством, будто речь шла не о новой комнате, а о царских покоях.

Он кивнул и ушел. Какой-то он нелюдимый.

Ждать долго не пришлось. Уже через, каких-то, полчаса, ко мне прибежала рыженькая служанка, требуя следовать за ней.

Новое жилье оказалось даже ничего. Просторная, хоть и запыленная комната с высоким окном и старинным комодом, который при открытии издавал звуки страдающего медведя. Я вздохнула с облегчением. Хоть какое-то подобие цивилизации.

Ровно до утра.

Проснулась я от того, что что-то мягкое и подозрительно рассыпчатое щекотало лицо.

— Что за... — я села и увидела, как из-под одеяла взвивается облако муки.

Я выглядела как привидение с прической, а ля, ползала в пыли, не хватало мне еды.

В общем, все было не столь весело. Вот найти вы зачинщика и ка-а-ак поддать по мягкому месту.

— Прекрасно, — пробормотала. — Белый цвет мне идет, конечно, но не до такой же степени.

Из-под двери раздалось сдавленное хихиканье.

Я поднялась и подошла, дернув дверь, но только мелькнула тень детской юбки за углом.

Ага, ловушка. Кстати, гениально для девочки десяти лет. Далеко пойдет со своей фантазией.

Во мне поднялась толика уважения к ней.

Следующий сюрприз ожидал меня чуть позже, на кухне. Я сняла домашние туфли, намереваясь вынести на улицу отходы, и засунула ногу в башмак, взвизгнув.

Внутри копошилось что-то скользкое и возмущенное.

— Только не говорите, что это жаба, — прошептала, морщась от отвращения.

Это была жаба.

Толстая, самодовольная и очень уверенная в своей правоте.

— Ладно, милая, — сказала ей, держа двумя пальцами и вынося на улицу, — Ты не виновата, что тебя втянули в детские войны. Свободна.

Она квакнула, как будто поблагодарила, и упрыгала прочь.

К вечеру я встретила Лилиану в коридоре. Та шла, изображая безмятежность.

— Добрый вечер, — произнесла, широко улыбаясь. — Отличная погода для испытаний.

— Каких испытаний? — невинно моргнула девочка.

— Тех, в которых я все еще не проиграла.

Лилиана фыркнула, но уголки губ дрогнули.

— Я просто проверяла, сможешь ли ты выжить в нашем замке.

— Пока вроде успешно, — сказала. — Хотя обувь теперь требует сеанса экзорцизма.

Она прыснула со смеху, но быстро отвернулась, пряча довольное лицо.

Позже я столкнулась с драконом в коридоре. Он шел в своем обычном неторопливом темпе. Куда? Да неизвестно. Не спрашивала.

Он окинул меня взглядом, отметил слегка измученное выражение лица.

— Ты еще не сбежала?

— А что, можно? Я бы сейчас… — отозвалась, мило улыбаясь.

— Нет, — отрезал он, убивая все надежды на лучший исход.

— Ла-а-адно, — протянула. — Ну да ладно, мне здесь даже весело.

— Весело? — повторил он, приподняв бровь.

— Иногда, — призналась я. — Когда меня не засыпают мукой и не подселяют земноводных.

— Похоже, вы с Лилианой нашли общий язык.

— Если под «общим» вы имеете в виду войну нервов, то да, у нас взаимопонимание.

Он чуть усмехнулся и ушел, а я осталась стоять, недоумевая, почему от его редких улыбок у меня вдруг теплее на душе.

Тем же вечером Лилиана, нахмуренная, появилась у меня в комнате.

— Завтра я тебя выживу! — заявила она с пафосом, упирая руки в бока, с вызовом смотря на меня.

Я моргнула.

— Прости, что ты сказала?

— Завтра. Ты. Сбежишь!

— Амбициозно, — кивнула. — Но можно хотя бы узнать, за что такая честь?

Девочка надула щеки, потом отвернулась, ковыряя ногтем подоконник.

— Просто… ты меня не боишься.

— И это плохо? — мягко спросила я.

— Все папу боятся, когда он сердится, — пробормотала она. — А ты нет. И меня тоже не боишься.

Я задумалась, потом села на кровать, пригласив ее жестом.

— Знаешь, страх, это такая плохая основа для дружбы. Но вот если хочешь, я могу тебя уважать. Даже если ты снова спрячешь жабу в моей обуви.

Она глянула на меня исподлобья.

— Правда?

— Правда. Но если завтра в постели окажется ежик, то объявляю что перемирие закончено.

Лилиана не выдержала и засмеялась, завалившись на мою кровать.

Глянула на нее с улыбкой. Неосознанно протянула руку, чтобы погладить ее по голове, но тут же отдернула.

Не время, не место. Но, мне кажется, я начинаю привязываться к этому невероятному ребенку.

У меня не было детей, не получалось, я не знаю, что значит быть матерью, но смотря на Лилиану, в груди разрастается тепло.

— Не смотри так на меня, мне не нравится, — нахмурилась она, отсмеявшись, и выбежала из комнаты.