Дочка Отца-дракона. Мама-повар прилагается

Глава 7

Домой мы вернулись ближе к полудню.

Лошади устало переступали копытами, а я мечтала лишь об одном, о чашке чая и покое.

Дракон, как обычно, первым выбрался из экипажа, величественный, невозмутимый, будто поездка по деревням, это его королевская обязанность.

— Отнесите это на кухню, — сухо произнес он, передавая корзины служанке и мне.

Служанка поклонилась.

— Все сделаю, господин Астерион.

Я едва не выронила корзину.

Астерион!

Вот оно! Наконец-то я узнала его имя. Целую неделю жила под одной крышей с этим ледяным чудовищем и все время звала его «господином» или «вы».

Астерион. Величественно. Опасно. И как-то… странно красиво.

Интересно, если он дракон, у него и паспорт с таким именем?

Астерион, сын Огнедышащего!

От мыслей усмехнулась, пока несла продукты вслед за служанкой.

Мы шли по длинному коридору, а я вдруг поймала себя на мысли, что уже совершенно не удивляюсь существованию драконов.

Дракон есть и ладно. Панд разводит, ну и прекрасно. Главное, чтобы не жарил их на ужин.

А потом я подумала… а ведь летать на драконе, это, возможно, приятно.

Такой ветер в волосах, вид сверху, романтика!

Жаль, конечно, что наш господин Астерион вряд ли пустит кого-то на свою спину, даже если этот кто-то спасет его замок, дочь и Вонючку от пожара.

Служанка, хрупкая, маленькая, с копной рыжих волос, покосилась на меня и робко улыбнулась.

— Я могу помочь с готовкой.

— Спасибо, — ответила, устало улыбнувшись. — Но это не твоя обязанность, не стоит напрягаться.

Она неуверенно кивнула, отведя взгляд в сторону.

Мы донесли корзины до кухни. Я ловко убрала волосы в пучок, засучила рукава и пошла к раковине.

— Разложи овощи, пожалуйста, — сказала, сунув руки под воду.

Служанка кивнула, покорно став раскладывать овощи.

Я мыла руки, размышляя, что приготовить. После сегодняшнего хаоса хотелось чего-то простого и уютного.

Картошка с маслом, тушеные овощи и, может, пирожки, если тесто поднимется…

Я только потянулась к мешку картошки, когда воздух прорезал визг.

Пронзительный, как сирена. Потом раздались крики. Женские, испуганные.

Я замерла с ножом в руке.

— Что за...

Служанка уже бледнела, выронив морковь.

— Это… это голос госпожи Лилианы!

— Ну конечно, — выдохнула. — Кто же еще…

Мы выскочили из кухни, и я, не особо соображая, куда бежать, пошла на звук. Коридор звенел от паники, кто-то ругался.

За поворотом стояли две служанки, обе с лицами цвета муки.

Одна держала тряпку, другая метлу, и обе они пятились назад, словно перед ними стоял медведь, а не хрупкая девочка.

— Что случилось?! — спросила, повысив голос.

Лилиана выглядела как фурия, волосы растрепанные, лицо раскраснелось, а в руках она держала что-то блестящее, кажется, серебряный поднос.

— Отстаньте от меня! — завопила она, размахивая подносом, как щитом. — Я сказала, не трогайте мои вещи!

— Госпожа Лилиана! — пискнула одна из служанок. — Мы только хотели помочь навести порядок!

— Я сама знаю, где у меня порядок! — визгнула она.

Я прижала ладонь ко лбу. Кажется, этот день не закончится спокойно.

Сделала шаг вперед, строго посмотрев на девочку.

— Лилиана, спокойно! Никто у тебя ничего не забирает.

Она повернулась ко мне, дыхание ее сбивалось, глаза сверкали, в них отражалась смесь страха и ярости.

— Они хотели выбросить мой рисунок!

— Какой рисунок?

— Тот, где я с мамой! — прошептала она и сжала поднос сильнее, будто это была единственная ее защита.

Служанки виновато переглянулись.

— Мы не знали, госпожа, честное слово. Подумали, старые бумаги, пыльные, вот и решили выкинуть...

— Пыльные?! — рявкнула девочка. — Это мои воспоминания!

Я глубоко вздохнула и мягко подошла ближе.

— Никто ничего не выбросил, верно?

Взглянула на служанок, а те закивали, аки болванчики, издучая страх.

Я подошла к Ли осторожно, как дрессировщик, приближающийся к разъяренной панде.

— Давай просто положим рисунок обратно.

— Они его помяли, — буркнула Лилиана, но поднос все-таки опустила.

— Тогда мы его аккуратно выпрямим и уберем в рамку, — предложила, положив ладони ей на плечи. — Пусть будет красиво, как у настоящих художников.

Она задумалась.

Где-то за углом послышался звук гулких шагов. Наверняка это Астерион. Он услышал крики и пошел проверять, что случилось.

Я внутренне напряглась. Но шаги стихли.

Похоже, он решил позволить мне разобраться.

Служанки переглянулись и, не дожидаясь новых криков, поспешили исчезнуть.

Я осталась с девочкой. Погладила ее по голове, вздохнула и сказала:

— Ну что, пошли спасать искусство.

Лилиана неожиданно хмыкнула.

— Ты странная.

— Привыкай, — усмехнулась.

Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть, но улыбнулась.

Мы вошли в комнату Лилианы, попадая в розово-ванильный рай. Истинная девичья комната.

— Смотри, что эти коровы сделали, — она ткнула пальцем в сторону стола, где лежал помятый листок.

Меня пробрала злость. Там действительно был рисунок и видно, что рисовала девочка. Это не пыльная бумага, как выразились служанки.

Он был яростно смят, будто они специально это сделали.

Я не стала читать Лилиане нотации, по поводу оскорблений. Возможно они заслужили называться коровами.

Подошла к столу, аккуратно расправляя рисунок, пригладила ладонью края. Краска местами потекла.

На листе была нарисована крошечная Лилиана рядом с женщиной в красном простом платье.

Смотря на рисунок я почувствовала боль, чувство тоски и одиночества.

Повернулась к Ли, натянув улыбку.

— Видишь? Почти как новое, — сказала тихо. — Только не давай никому трогать, ладно?