Дочка Отца-дракона. Мама-повар прилагается

Глава 7 часть 2

Ли кивнула, вскакивая с кровати, притопывая на месте, смотря на меня тем самым пакостным взглядом.

Девочка что-то задумала, и вот мне совсем не нравится уже ее взгляд.

— Говори, — вздохнула, понимая, что я сейчас могу снова оказаться во что-то втянута.

— Я знаю где найти рамку. Пошли в галерею! — воскликнула она подпрыгнув, чувствуя гениальность собственной идеи.

— Хочешь сказать, там есть пустые рамки? — поинтересовалась в надежде, что не придется совершать кощунство над произведениями искусства.

Ли закатила глаза, схватив меня за руку.

— Конечно есть. Не стану же я тебя обманывать.

— Безусловно. Ты же у нас ангел во плоти, — фыркнула, следуя за ней.

— Да, я ангелочек. А ты демон падший, — хохотнула она.

— Вот это заявление, — изумилась от ее слов. — А ангелочек не боится связываться с демоном?

— Ангелочек ничего не боится.

Я не стала продолжать диалог, покорно следуя за маленьким бесенком, чувствуя, что кого-то с нами не хватает.

Вонючки. Он куда-то запропастился. Видимо пакостит отдельно от Ли. Два сапога - пара.

Галерея встретила нас прохладой. Стены тянулись вдоль длинного коридора, уставленного картинами. Тут было все, грозные портреты, туманные пейзажи и одно полотно, настолько странное, что даже я отшатнулась.

— Вот эту давай! — оживилась Лилиана и ткнула пальцем в облезлую картину, где непонятное существо напоминало одновременно козла, рыбу и несчастную собаку.

— Рамка красивая, рисунок страшный. Можно поменять.

— Это некрасиво, — возразила я. — Вдруг это чей-то труд, память, все-таки. И вообще, ты мне говорила, что пустую рамку возьмешь.

Уперла руки в бока, грозно смотря на Ли.

— Я не помню, чтобы такое говорила. А если не помню, значит не было, — передразнила она, закатив глаза. — Здесь все старье, никто и не заметит.

Прежде чем я успела ответить, девочка взмахнула рукой. Воздух будто дрогнул и она оторвалась от пола, медленно поднимаясь вверх.

— Э… ты чего? — выдохнула я, пятясь. — Это как?

— Волшебство, — просто сказала Лилиана, потянувшись к раме. — У меня хорошие учителя, научили.

— Когда ты вообще учишься? — пробормотала я. — Все время на кухне торчишь, болтаешь, пакости строишь...

— Это и есть процесс обучения, — невозмутимо ответила она, вытаскивая картину из рамки и кидая ее вниз. Та с глухим звуком шлепнулась на пол.

— Великолепно, — простонала я. — Осталось только дождаться выволочки от твоего отца.

— Зато теперь красиво, — с гордостью заявила девочка, вставляя свой рисунок в рамку и вешая обратно. — Смотри, мама улыбается!

Я вздохнула, бессильно покачав головой.

— Ты, конечно, художник с душой революционера. Но так делать нельзя.

— Можно, если красиво, — парировала Лилиана и ловко спустилась вниз, будто вес ее совсем не существовал.

— Скажи, — осторожно спросила я, когда мы вышли в коридор, — у тебя ведь есть магия, да?

Девочка посмотрела на меня пристально, как взрослый, что оценивает собеседника.

— А у тебя нет?

— У меня максимум умение не сойти с ума, — вздохнула я.

Лилиана прищурилась, будто видела больше, чем я думала.

— Есть. Только спрятана. Не умеешь пользоваться. Хочешь, научу левитации?

— Левитации? — переспросила я, усмехаясь. — Конечно. Начнем с кастрюль, пусть сами к плите летают.

— Только этому могу, — призналась девочка. — Остальное сложно.

— Ну хоть что-то, — ответила я, поднимая брошенную картину с пола и кладя ее на подоконник. — Пусть тут подышит свободой.

Мы пошли обратно, и на повороте услышали голоса.

В нише у окна стояли две служанки и дворецкий, высокий, вечно угрюмый мужчина, похожий на хищную цаплю.

— Говорю тебе, — шептала одна, — Заряна к господину слишком близко. Улыбается он ей, видела? Это нехорошо.

— Вот именно, — поддакнула вторая. — Она же должница. А теперь, глядишь, хозяйкой станет.

Дворецкий тихо хмыкнул, не оборачиваясь.

— Пусть улыбается, если умеет. Господин сам решит, кто ему по нраву.

Я поймала взгляд Лилианы. Девочка слушала с тем же вниманием, с каким кот следит за мотыльком.

— Что, — шепнула я, — теперь ты меня ревновать будешь?

— Я? — фыркнула она. — Не мечтай. Просто интересно, почему взрослые такие глупые.

— Потому что без нас им скучно, — ответила я с усмешкой.

Мы прошли мимо, делая вид, что ничего не слышали, но внутри у меня шевельнулось странное чувство, смесь раздражения и… тепла.

Видимо, если дворец уже обсуждает Заряну, значит, я действительно перестала быть просто тенью на кухне.

— Они правда думают, что я к нему лезу, — пробормотала, чуть тише. — Смешно. Я только обед готовлю.

— Обед, путь к сердцу мужчины, — неожиданно глубокомысленно произнесла Лилиана, сложив руки за спиной. — Так говорит Эльма.

— Кто такая Эльма?

— Няня. Раньше жила у нас, потом… — Девочка пожала плечами. — Не знаю, куда делась.

В ее голосе впервые проскользнула тень грусти. Только мгновение и снова насмешка на лице, снова упрямый блеск в глазах.

— Ты не думай, — продолжила она, — Я не против, если ты тут поживаешь. Только не смей плакать, ладно? Ненавижу, когда взрослые ревут.

— Договорились, — кивнула я. — Но и ты не бросайся картинами.

— Я им потом новую нарисую, — самоуверенно ответила она.

— Астериону понравится, — заметила я, проверяя, как звучит имя на языке. Оно было тяжелым, но красивым, как глухой звон металла.

— Он тебе нравится, да? — вдруг выпалила Лилиана.

Я чуть не споткнулась.

— Что? С чего ты взяла?

— Ну ты улыбаешься, когда говоришь его имя, — просто сказала она.

— Я улыбаюсь, когда не хочу ругаться, — парировала.

Девочка хмыкнула, но промолчала.

Мы подошли к лестнице, где свет из витражного окна ложился полосами на каменный пол. Воздух пах пылью, цветами и чем-то еще. Легким, почти незаметным ароматом… тепла.