Дочки - матери

7

Холодная, горячая, холодная, горячая … Очень горячая… Стоя в запотевшей душевой кабине, в густом, душном тумане, уставившись в одну точку, я глотала слезы и уговаривала себя, что совсем, ну вот ни капельки не плачу. Это просто вода. И мне нисколько не противно от того, что еще несколько часов назад меня во всех мыслимых позах имел малознакомый мужик. Ну что такого страшного случилось, дело-то житейское, но отчего же так тошно-то?

Но вот беда - сколько не тверди: шоколад, во рту слаще не станет. И мне не становилось легче. Еще немного поборовшись сама с собой, плюнула на все и отпустила чувства - зарыдала, закусив зубами большой палец, чтобы Манюня не услышала ненароком, как мама заходится в истерике.

Я плакала, но легче отчего-то не становилось. Наоборот, в груди рос и противно ворочался отвратительный, грязный, мутный ком. Он душил меня, и я захлебывалась собственными слезами…

Не знаю, сколько простояла вот так, под струями обжигающе горячей воды, но мало - помалу слезы иссякли и истерика стихла. Встряхнула головой и решительно переключила воду, упругая ледяная струя мигом привела меня в чувство.

Довольно слабости, хватит жалеть себя. Вышла из ванной и, осторожно ступая, ушла к себе в спальню. Там, остановившись перед напольным зеркалом, внимательно оглядела с ног до головы свое отражение. Господи, вот приснится такая красота, на всю жизнь останешься заикой. Из зеркала на меня смотрела настоящая страхолюдина - короткие светлые волосы торчат во все стороны как иглы у дикобраза, лицо белое с легким сероватым отливом, вместо глаз - щелочки, прикрытые покрасневшими, набрякшими веками, губы - два пельменя. Так выглядит жертва группового изнасилования, а никак не удовлетворенная женщина после ночи любви.

Последняя мысль заставила поморщиться. Ведь на самом деле Гаев был хорошим любовником - внимательным и страстным. Мелькнула даже мысль, что если бы мы с ним встретились при других обстоятельствах, возможно у нас бы и получилось бы что-то путное.

Я провела рукой по лицу и отогнала мысли о Гаеве подальше. Сейчас не время предаваться несбыточным мечтаниям, да и посыпать голову пеплом поздно, надо приводить себя в порядок, чтобы Манюня не упала в обморок, увидев меня. И тут нужны решительные меры. Именно поэтому я открыла один из ящиков трюмо и достала то, что должно было вернуть меня к жизни.

В прошлом году Манюня подхватила какой-то совершенно отвратительный вирус. Она болела тяжело, с высокой температурой и неотложками, практически прописавшимися в нашем доме. Я была при ней неотлучно. Сбивала жар, ставила уколы, делала компрессы и поила теплым морсом. Три дня, пока Манюня отчаянно температурила, я не сомкнула глаз, почти не ела, только пила кофе, чашка за чашкой. Манюня выздоровела, а я стала напоминать тощую, облезлую помоечную кошку. Именно в тот момент, отправившись в торговый центр за покупками, я зашла в магазин косметики и, совершенно неожиданно для себя, купила этот крем. Сказать, что он был дорогой, это не сказать ничего. Зачем я его купила? А вот не знаю. Консультант, каким-то шестым чувством опознав во мне перспективную покупательницу, соловьем разливалась, рассказывала об этом чудо - средстве, демонстрировала тяжелую баночку, уверяла, что крем, рецепт которого был разработан еще в прошлом веке, способен не только вернуть былую красоту лицу, но и сделать его обладательницу невообразимо счастливой. Я слушала, кивала, а потом взяла баночку в руку и ощутила необычный аромат. Так, должно быть, пах подарок Азазелло*.

Я купила этот крем, вот только так и не решилась им воспользоваться. Убрала подальше. Еще, помнится, подумала, что возможно подарю его кому-нибудь. А что? Отличный подарок, ведь не каждая женщина решится на такую неприлично дорогую покупку.

Сейчас, глядя на собственное неприглядное отражения, я поняла, что пришла пора воспользоваться чудо - кремом. Чуть ли не зубами разорвала прозрачную пленку, открыла крышечку и вдохнула странный аромат. Пахло травами и, почему-то аптекой. Зачерпнув густую массу, нанесла ее на лицо, шею и грудь и уставилась в зеркало, словно надеясь, что косметическое средство сотворит со мной чудо. Шли минуты, но никакого видимого результата я не наблюдала, а потом стало и вовсе смешно. В самом деле, что-то я совсем размечталась, не хватало мне еще взлететь, как Маргарита**. Пришлось брать проверенные патчи для глаз и лепить их на себя в надежде, что они хоть немного уберут отеки.

Через час я стала напоминать человека, глаза открылись и губы вернули прежнюю форму и размер. А еще я поняла, что зверски проголодалась.

Манюня появилась на кухне, когда я устроилась за столом с чашкой кофе и бутербродом с колбасой. Да, и в нашем холодильнике время от времени появлялись вредные продукты, например, докторская колбаска. И сейчас она была, как никогда, кстати.

Дочь вошла на кухню, пожелала доброго утра и принюхалась.

- Садись, - велела дитятке, прожевав хрустящую корочку батона.

- Мамуль, покормишь? - подхалимки спросила Манюня.

- Куда ж я денусь, - улыбнулась и поднялась, чтобы приготовить дочке завтрак.

- Омлет сделай, пожалуйста, - попросила дочь.

- И омлет, и чай, и гренки, - согласилась я. - А ты пока умойся и, ради бога, сними эту жуткую пижаму.

Манюня действительно было облачена в нечто бесформенное, ярко-розового цвета, напоминающего взбесившегося поросенка.

- А мне нравится, - Манюня упрямо поджала губки.

- А мне нет. Твоя пижама портит мой аппетит, так что иди с глаз долой, - распорядилась я. - У тебя десять минут.

Манюню как ветром сдуло.

Омлет уже радовал глаз золотистой корочкой, когда у меня зазвонил телефон. Я глянула на экран и сбросила вызов. Этот номер не был сохранен в списке контактов, но я прекрасно помнила кому он принадлежит. Гаев, что тебе еще от меня надо?

Он звонил еще два раза. Я уже готова была снять трубку и напомнить о наших договоренностях, но Гаев, словно вспомнив свое обещание, прервал вызов. А на следующее утро я убедилась, что он сдержал свое слово…