Додружились! Или в теплушку за суженым

Глава 8

В понедельник к десяти Маша уже стояла на крыльце волонтерской организации, дожидаясь с ключами Бубнову.

Десять минут на холоде дали о себе знать. «Хорошо хоть раньше не приперлась», - прикрывала она нос, мерзнущий от мороза.

- О привет, подруга! Уже в боевой готовности?

- Добрый день. Уже двенадцать минут одиннадцатого… - не сдержалась Маша, чтобы не намекнуть организаторше на опоздание.

- Ладно, сейчас наверстаем, не кипишуй, - сказала Лариса.

- К 13.30 я должна освободиться, - обозначила временную границу труда Скворцова, ни на секунду за сутки не забывавшая о предстоящей встрече с Ильей.

- А что снова работа или может быть свидание? – не унималась с вопросами любопытная Лариса. – Мужик-то взрослый, только в путь возьмет да и проведет.

- С чего вы взяли, и вообще не понимаю, о ком вы… - отозвалась Маша.

- Все ты, Машенька, понимаешь. А в курсе ли ты, что у Заправского двое жен за спиной и у каждой по ребеночку…

- Сын у него есть.

- И дочь, - твердо сказала Лариса. – Сам сказал. А может, он вообще женат… этого ведь не узнаешь, так что мотай на ус, Машенька.

Домыв стену в вестибюле и поздоровавшись с вошедшей Лалякиной, Скворцова, не желая больше слушать про Илью сплетни, убежала драить кухню.

На плите были корки застывшего жира и пригоревшие корочки, однако вооружившись средствами и губками, Маша старательно их отчищала. В голове роились вопросы. Почему Илья ничего не рассказал о дочери? Только о сыне. Зачем скрывать? Хотя, может, он и не скрывал, просто она не спрашивала. И вообще с какой стати? Они же просто знакомые! Одергивала, она себя, все сильнее скребя на плите темные пятна. Когда Мария дочищала четвертую конфорку, в кухню впорхнула Лалякина.

- Маш, сейчас я тебе помогу!

- Помоги, - сухо отозвалась Мария, настроения беседовать с кем бы то ни было у нее на сегодня уже было отбито. Даже на предстоящее свидание с Заправским лететь пыл поубавился.

- Ты что такая «бука», - тут же отметила Ольга настроение напарницы.

- Все в порядке, просто занята.

Но дальше было больше. Лалекина и не собиралась драить стены кухонного шкафа молча.

- Маш, а ты в курсе, что бизнесменами редко так просто становятся. И твой бритоголовый Илья очень даже смахивает на парня из девяностых. На тех, что в «Бригаде» нам показывали. И про него я кое-что домысливаю. Видела, у него на руке синюю татуировку. Ты в курсе вообще, что она означает и догадываешься, где такие делают, - кидала фразы, словно иголки вводила под кожу Скворцовой Лалякина.

Мария набрала в легкие побольше воздуха и, выправившись во весь рост, откуда-то взявшимся грудным голосом отчеканила:

- Во-первых, он не мой. Во-вторых, я у каждого знакомого мужчины татуировки на теле не разглядываю. В-третьих, если, как в «Бригаде» - тогда зачет ему, парни там нормальные!  - как могла отбрыкивалась Маша от «открывающей» ей глаза Лалекиной. Схватив сумку и накинув на ходу пуховик и шапку, Скворцова выскочила на улицу.

- Ты куда? Прибрались уже что ли? – в коридоре донеслись Марии вслед слова Ларисы.

Хватая в легкие холодный воздух, Маша мчалась прочь от волонтерской организации. Даже если они в чем-то правы насчет Ильи, зачем они все это на нее вываливают? Предупредить решили? Спасибо, как-нибудь разберусь сама, без их помощи. И все же слова о женах, детях, о том, что бизнес не с чистой руки и татуировке, намекающей на камеру. Слишком, слишком много для нее информации! 

Мария подняла глаза к небу, и с ближайшей сосны туда взмыла стая каркающих ворон.  Это «карканье» напомнило ей последние известия от подруг, которыми они щедро ее «отволонтерили». Ощущение было, что женщины, сами того не ведая, будто когтями и клювами вырывали из груди только зарождавшееся чувство, светлое, трепетное и беззащитное…

Взглянув на часы, Маша прикинула: тридцать пять минут первого…  до встречи полтора часа. Зачем люди так любят рубить «правду»? Тем более, когда сами ее знают только понаслышке и собственным додумкам… Может, люди просто где-то глубоко внутри чужой любви завидуют и уже на расстоянии почуяв чужое счастье хотят накрыть его медным тазом. Нет, конечно, не специально, напротив, из лучших побуждений, как им кажется…

Вот только любовь – это дар. И рождается она откуда-то внутри, как дуновение ветерка под воздействием присутствия человека любимого с его глазами, с его голосом. А если дар свыше, то не людям и отнимать его… И уж точно не им судить и ворошить чье-то прошлое. Тем более что она от Ильи Заправского пока видела только хорошее. В нем умещался предприимчивый мужчина и широкой души человек – сочетание сегодня редкое! Но конечно, влюбилась она не только в эти качества. В его какую-то теплоту, оволакивающую ее, словно коконом, в его присутствии.

Хотя в противовес всему этому где-то на задворках сознания, словно змеи шевелились мысли о том, а если они правы, правы, правы эти «правдорубицы»? А она, Мария Скворцова приняла желаемое за действительное в выдуманном образе? Примерно такими философскими мыслями голова Маши была занята ближайшие полтора часа, пока она нарезала круги по парку, размышляя, сбежать домой или все-таки дождаться Заправского… Холода она уже не чувствовала. Ей было все равно, как она выглядит, и простынет или нет от этой прогулки – тоже было без разницы.

Однако без пяти два ноги ее сами привели к месту встречи. И так же заранее там уже стояла знакомая машина, откуда вышел человек и знакомый силуэт направился в ее сторону.

- Машка, ты чего такая? – как-то по-отечески бережно коснулся Илья ее плеча.

- Какая такая? – переспросила Скворцова, только сейчас подумав о том, что даже перед встречей не взглянула в зеркальце, да и знала, что нет в рюкзаке зеркала, который захватила с собой для работы в волонтерской организации.  – Вся красная от мороза и растрепанная? – зачем-то вслух произнесла Маша свою догадку, взглянув куда-то мимо Ильи растерянно.